Мы Бреннаны - Трейси Лендж

Уэлш принюхался, раздув обе ноздри.

– Я заключил сделку и покидаю этот чертов городок.

Санди залезла рукой в чехол и с огромным облегчением ощутила рукоять револьвера. Тот был на месте, и теперь все, что требовалось, это щелчком снять его с предохранителя, взяться хорошенько и выхватить.

– Только прежде чем уйти, – медленно проговорил Уэлш, – есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Ситуация казалась ей полным абсурдом – какого дьявола ему есть что сказать ей? Неужели он собирается взять на себя ответственность за содеянное?

– Понимаешь, я знаю такое про твою семью, чего ты еще не знаешь.

Санди крепко обхватила рельефную рукоять пистолета. Осознание того, что у нее есть оружие, придавало ей смелости. И теперь она смогла сказать то, что хотела:

– Это про то, как ты винил моего отца в своей говенной жизни, потому как он уволил твоего отца?

Глаза у Билли расширились, и его передернуло. Большим пальцем Санди сняла пистолет с предохранителя. Но Билли не двинулся с места, а руки держал поднятыми, так что оружие она доставать не стала. Некоторое время они так и простояли, оценивающе оглядывая друг друга. Достаточно долго, чтобы она обратила внимание, как тихо стало в пабе и как ровно она дышит. С револьвером в руке она была спокойна, а чувства ее обострились.

– Не, – хмыкнул он. – На этот раз я расскажу, как отец твой трахал мою мать, когда мы еще в школу ходили.

Было похоже, что он говорит на иностранном языке и ей нужно время, чтобы перевести его слова.

– Что-ж, – продолжил Уэлш. – Мало было Микки Бреннану иметь большой дом и все эти деньги. Ему больше не была нужна эта ворчливая сучка, твоя мать, и пришел он за утешением на «Собесову свалку».

У Санди все тело стало холодным, кроме руки, сжимавшей револьвер. То, что он говорил, было невозможно.

Губы его растянулись в жестокой улыбке.

– Они встречались в его конторе или выкатывались из города. Три года была она его шлюхой, а потом он взял да и бросил ее.

Считалось ли это оправданием того, что он сотворил с Санди? Она распрямила пальцы, но потом вновь сомкнула их на рукоятке. Отец повел ее, Денни, Джеки и Кейла на стрельбище обучаться сразу, как купил револьвер для паба. «И не спорьте со мной. Он будет там, так что всем вам нужно знать, как им безопасно пользоваться». Одно из многих оглашенных им правил: «Держи пистолет крепко, но не настолько крепко, чтоб у тебя тряслась рука».

Уэлш поднял подбородок, обвел глазами зал.

– Нынче не так уж могучи, как когда-то, а? Приходится брать взаймы у нищеброда Уэлша. Непременно уведомь Денни, что это я устроил все поломки там, в Мамаронеке. – Он рассмеялся, когда увидел, как изменилось выражение лица Санди. – Мне только и требовались кувалда да хороший шланг.

В памяти всплыли другие правила ее отца: «Всегда держите палец на предохранителе и не кладите его на спусковой крючок, пока не прицелитесь в мишень». Санди не знала, сработает ли оружие после стольких лет. Когда-то Денни время от времени его чистил, но кто знает, делал ли он это до сих пор.

Уэлш наставил на нее палец.

– Это из-за тебя я ушел от матери. Не заявись ты в тот вечер в бар, не пришлось бы мне возвращаться в Белфаст. Я знал, что твои мужики устроят на меня охоту. Вот и уехал. А мать умерла. – Дыхание у него замедлилось.

Казалось, он выдыхался. Может, он явился выпустить пар на прощание, а сейчас просто повернется и уйдет?

– Вы, Бреннаны сраные, всегда при выигрыше. Я получу свои деньги и в понедельник смоюсь. Но врать тебе больше про ту ночь не дам. – Он цыкнул зубами. – Мы же знаем, как на самом деле все было, ведь так?

У Санди свело живот, когда она поняла, что он собрался сказать.

– Ты же тоже приезжала на «Собесову свалку» за утехой. В точности как твой отец.

Голос Санди звучал тихо, но твердо:

– Я знаю, что ты со мной сделал.

– Неужто? – Билли поднял брови. – А я-то знаю, ты и понятия не имеешь, что я с тобой вытворял в ту ночь.

Дуло револьвера нацелилось на него прежде, чем Санди осознала, что сделала.

Он на миг замер, потом слегка подобрался.

– Собралась пристрелить меня из этой пушки?

Санди опустила плечи и подняла револьвер повыше. «Целься основным своим глазом, – обучал отец, – своди вместе прицел и мушку». Тяжесть придавала оружию значительности.

– Я безоружный и уходить собирался. – Билли указал себе за спину. – Ты не можешь меня пристрелить. – Он говорил спокойно, но Санди различала неуверенность в его голосе.

Она сделала несколько шагов вокруг стойки, сама удивляясь, насколько твердо держит в руке оружие.

Билли уже почти не улыбался и, дернув кадыком, он сглотнул. Ему было страшно. Он поднял руки выше.

– Я уйду. Просто хотел кое-что тебе оставить. Приятно было владеть ею все эти годы, особенно в холодные ночи. Но я подумал, что тебе захочется обратно ее получить. – Он пнул ногой темный мягкий комок.

Санди мельком посмотрела на вещь и вновь перевела взгляд на Билли. Это была синяя толстовка с капюшоном, в которой она была в ту ночь. Толстовка Кейла. Уэлш все эти годы хранил ее. Как трофей.

Еще одно из правил, которым учил их отец: «Не наставляй оружие на человека, если не собираешься пустить его в ход».

Санди сделала еще два шага вперед, но держала дистанцию:

– Убирайся и не вздумай вернуться. Сошелся с одним Бреннаном – сойдешься с шестью Бреннанами. – Она причислила Кейла к членам семьи, даже не поняв этого. Когда она приподняла револьвер и нацелила его Билли прямо в голову, она заметила у него на лбу капельки пота.

Билли не сводил с нее глаз, в которых в такт его сердцу билась ненависть.

В тот миг была уверена: сделай он хоть одно неловкое движение, она бы его пристрелила.

Но через секунду он уже развернулся на своих тяжеловесных белых кроссовках, пнул дверь и выскочил из паба.

* * *

После ухода Уэлша Санди какое-то время стояла неподвижно, держа под прицелом дверь, и не опускала оружие даже после того, как услышала, что неподалеку на улице завелась и отъехала машина. Кейл мог явиться в любую минуту, так что она наконец опустила руки, нацелила револьвер в пол, следуя еще одному отцовскому правилу: «Всегда держи дуло направленным в безопасную сторону». Она выждала еще несколько минут, от