Истинные (не) изменяют в марте - Мария Самтенко

Да, я тогда еще доказательств с него потребовала. С человека, свалившегося с воспалением легких и лежащего в лихорадке. Ужас.

Гейден Аурус задумчиво рассматривает листок. Его пальцы скользят по имени Хранителя Января: Арас.

– Знаете, это действительно имеет отношение ко мне, но весьма косвенное. Ничего особенного, на самом деле. Не берите в голову. Это означает только то, что у меня есть обязательства в другом ми… месте, – спокойно отвечает судья. – Это не ваша история, госпожа Марианна. Если получится, я расскажу, но потом.

Я пожимаю плечами. Спорить не тянет, тем более Лиска как раз приводит бледного, трясущегося от страха Джади. Сдается мне, юная некромантка ему что-то еще от себя пообещала, а то от одной перспективы, что я расскажу моривилльскому судье про выдуманные сплетни, Джади бы так не пробрало.

– Вот, Мари, сейчас он на все согласится.

– Да-да, я согласен, – «храбро» подтверждает Джади.

– Согласен, чтобы я посмотрела материалы твоего уголовного дела? – строго спрашиваю я.

– Абсолютно согласен, – мелко кивает Джади, и я отворачиваюсь к столу.

– Господин Гейден, если согласие нужно в письменной форме, тут где-то была бумага…

– Этого достаточно, – говорит судья, и карманник тут же радостно исчезает. – Я не буду настаивать на соблюдении формальностей. Но, госпожа Марианна, ваши методы…

Гейден Аурус обрывает фразу и качает головой. А что? Учусь, что называется, у лучших! У него самого и у Реналя. Ну, у последнего, конечно, без той части, где нужно изменять за час до свадьбы или устраивать дядюшкам аварию.

– Насколько срочно вам нужно получить эти сведения? – уточняет тем временем судья.

– Не очень! – спешно отвечаю я, представляя, как он едет в суд с недолеченным воспалением легких. – Пару недель может подождать! Или пока вы не поправитесь. А сейчас давайте вы вернетесь в постель, и я принесу вам чаю? Скоро придет врач, и надо хотя бы изобразить, что вы соблюдаете режим!

Глава 51

Вот как я сказала, что «пару недель можно подождать», так пару недель и проходит. Моривилльский судья не хочет злоупотреблять моим гостеприимством и вскоре уезжает долечиваться к себе домой. Ужасно хочется попросить его держаться подальше от любимого племянничка, но я сдерживаюсь. Разберется уж как-нибудь со своим племянником, я надеюсь.

Тем более что мне никак нельзя выдавать, что я сама интересуюсь Реналем.

Странно, но после происшествия с судьей становится проще заниматься собственным делом – в смысле, изменой жениха.

Раньше я все находила какие-то другие неотложные задачи – то одно, то другое, лишь бы туда не погружаться. То Виолетту ждала, то Эдельвею, то еще что. Может, из-за того, что не хотела обрекать Реналя на тюрьму? Ну, если мне за подделку метки грозит наказание вплоть до тюрьмы, и это с учетом того, что бывший жених написал заявление, что отказался от претензий, то что ему-то будет, если выяснится, что это он – мошенник? Я, конечно, старалась так не думать, просто… откладывала.

Жалела?

А теперь мне никого не жалко. А если и накатывает на секунду, то я вспоминаю, что Реналь пытался убить мешающего ему близкого человека – и все, я снова хочу бежать и расследовать. Опрашивать его знакомых, искать беглого татуировщика, самой писать Эдельвее, предвкушать встречу с Виолеттой….

И видеть, как качает головой матушка-настоятельница, с которой я решаю поговорить о Ренале.

– Ты уверена? Может, это действительно несчастный случай, Мари?

Она сидит на приютской кухне в ореоле духов с ароматом мандарина и кориандра и пьет сладкий чай. В ее голосе слишком много сомнения, так что переубеждает матушка Эрмина не очень.

– Даже если это несчастный случай, матушка, – говорю я, поглаживая толстого кота Пингвина. – Даже если это действительно несчастный случай… Айк сказал, Реналь пошел искать дядю только наутро. Почему бы ему не отправить слуг той же ночью? Чтобы убедиться, что Гейден замерзнет?

Настоятельница не знает, что на это сказать, и только качает головой. И добавляет вполголоса: если это так, Реналя ей не жалко.

Мне тоже.

За две недели я успеваю не только «нечаянно встреться» и поговорить почти со всеми его друзьями, но и зайти к нему на учебу, пообщаться с преподавателями. Загадочный татуировщик, увы, скрывается, но пару человек подтверждают: да, был такой. Ничего! До лета времени много, еще доберусь.

Вскоре Айк привозит в приют записку от судьи: Гейден Аурус приглашает прийти и ознакомиться с материалами дела насчет Джади. И с моими, попутно, чтобы не вызывать лишних вопросов. Логично – уж я-то имею право прийти в суд и изучить свои собственные материалы дела, а чужие мне все-таки дают параллельно и неформально. И вовсе необязательно, чтобы все об этом знали.

Судья встречает меня на этаже, отводит к секретарю и оставляет писать заявление об ознакомлении с делом.

– Вот ваши материалы, все прошито и пронумеровано. Можете сесть сюда и сделать выписки. Бумагу и автоматическую ручку дадим, – седой секретарь показывает мне столик для посетителей и с легкой неуверенностью добавляет. – Господин Гейден велел найти в архиве дело в отношении некоего Джадиуса Горра и тоже отдать его вам.

Киваю и с благодарностью забираю толстый, чуть запылившийся том. Мне не хочется демонстрировать к чужим делам, поэтому пока откладываю его в сторону и листаю свое. Тут, конечно, не все материалы, часть у следователя, но все равно есть что полистать. Даже письмо в суд о залоге с приложением платежного поручения из банка аккуратно подшито прямо в конверте. Даже заявление Реналя, то самое, написанное в день свадьбы!

Хмыкнув, я закрываю том и переходу ко второму.

Так за что же тебя осудили, Джади?..

Над этим делом я сижу больше часа. Спасибо, секретарь не торопит, а Гейден Аурус не заходит и не стоит над душой. Мне было бы сложнее скрывать волнение.

Потому что наш Джади, оказывается, был осужден за кражу из кармана старого, нормального хозяина приюта – но наш тихий, спокойный, добрый старикан, конечно же, его пожалел, попросил суд заменить тюрьму на заключение под стражу и в итоге взял в приют. Причем свидетелями обвинения, видевшими эту кражу на моривилльском рынке, были…второй, неудавшийся хозяин приюта-игроман (но тот момент еще, как я помню, вообще там не работавший) и наш любимый Кор Кейндагель. Но на самом суде их не было, они прислали показания, заверенные нотариусом… два с половиной