Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

— В какой город?

— В Буденновск Ставропольского края. Двести километров от Черкесска.

— В тот самый Буденновск?

— Да, в тот самый. Захват чеченцами заложников в роддоме был в 1995 году, а я приехал туда в 1998 году.

— Не боялись, что в городе могли повториться кровавые события 1995 года?

— А такое может произойти в любом городе на юге России. Граница рядом. Нет, не боялся… Когда я приехал, в Буденновске жили нормальной жизнью.

— Что было дальше?

— На оправдательное решение суда написали жалобу, и кассационный суд в Москве отменил оправдательный приговор. Год и семь месяцев я был на свободе до второго суда.

— Чем вы занимались все это время?

— Работал слесарем в ремонтно-механическом цехе. Тяжело было поначалу, после того как я занимал в милиции определенную должность.

— В каком звании вы ушли из милиции?

— Я был старшим лейтенантом. А вообще я начинал свою службу командиром взвода ППС, потом был замкомроты, командиром роты ППС — прошел все ступени строевого подразделения.

— Сколько лет вы прослужили в милиции?

— Немного. Пять лет. Я сам ушел из милиции, потому что морально не был готов продолжать службу. И между прочим, когда я пришел на буденновское ремонтно-механическое предприятие, я за год сделал карьеру. Так получилось, что через три месяца ушел из цеха мастер. Начальник посмотрел на меня и говорит: «Мастером будешь?» Еще немножко я поработал и стал заместителем начальника цеха. И получал зарплату я больше, чем в милиции. Так что я не переживал, что уволился из органов.

— Второй суд стал для вас неожиданностью?

— Нет, почему… Приговор отменили в Москве, судью тоже поменяли, а мне оформили подписку о невыезде. И вот опять год длились суды. Судьи постоянно менялись, никто не хотел браться за это дело, потому что знали: скандальное дело. В конце концов прихожу на приговор, и мне объявляют: двадцать лет строгого режима. Меня сделали преступником, а погибшего — национальным героем. Собирались назвать в его честь улицу. Хотели проводить в его родном ауле скачки, посвященные его имени. Так что вопрос о том, кто виноват, а кто нет, даже не поднимался. Мне просто говорили: «Да как ты вообще посмел его поместить в вытрезвитель».

— Какой была ваша первая реакция на новый приговор?

— Сначала я даже не осознал, что меня посадили на такой большой срок. А потом стал, как говорится, приходить в себя, понимать, что это очень большой срок. И тогда я сказал себе: «Надо держаться». Иначе просто «крышу» может сорвать. Когда меня посадили, мне было тридцать восемь лет. На свободу я выйду в пятьдесят семь, потому что мне засчитали один год, проведенный в СИЗО до первого суда. А вообще, в тот год, когда меня первый раз закрывали, мне было сидеть намного тяжелее. Первый суд, большая огласка. Я боялся, что мои родственники могли подумать, что я действительно виноват. И это для меня было бы тяжелее всего. Моя жена, другие родственники, многие сотрудники были на всех судах. Они видели, слышали, узнали, что я невиновен, меня оправдали. И уже во второй раз, когда начался новый судебный процесс, я в душе знал, что я невиновен. И родственники это тоже знали. Я сыну сказал: «Ты можешь смело смотреть всем в глаза».

Новогодний случай

Уличная драка. — «Один из них был с лопатой». — Обостренное чувство справедливости, которое подвело под статью. — Чему может научить зона? — «Я был выборным лицом местного самоуправления в течение трех двухлетних сроков».

— Я надеюсь, что вы не будете указывать мою фамилию, — говорит осужденный Б. — И не будете сверять мой рассказ с моим личным делом. Потому что я вам расскажу свою, неофициальную версию всего происшедшего. У меня был выбор: быть убитым или убить самому.

Осужденный Б.:

— Службу я начинал в 1995 году, пошел по контракту во внутренние войска. Мне было тогда уже 26 лет.

— Чем вы занимались до этого?

— Был обыкновенным водителем.

— С чего началась ваша армейская карьера?

— Я прошел обучение в школе прапорщиков, успешно закончил ее. Далее была служебная командировка на Северный Кавказ.

— В каком году?

— В 1996-м.

— Сколько времени там провели?

— Почти три месяца. После возвращения домой меня представили к боевой награде. Но из-за некоторой неразберихи, честно скажу, начальник штаба просто перепутал имена: мой командир роты представлял меня к боевой награде за один из боев под поселком Горогорск — этот эпизод освещался в программе «Время», наши родные потом рассказывали — а боевую награду дали другому человеку, моему тезке, который там даже рядом не был. Просто командир роты подошел к начальнику штаба и сказал: «Вот я написал на него представление — оформи и отправь в штаб в тактическую группировку». А тот начальник штаба всегда был, как правило, подшофе — стресс снимал. И он отправил представление на другого человека — на того, кого он знал лично. Я-то был к этой части только прикомандирован, а тот был свой. Но это не суть важно, я и не жалею… Значит, так надо было.

— Чем приходилось заниматься в той командировке?

— Этот эпизод биографии я стараюсь напрочь вычеркнуть. Потому что ничего хорошего там не было. Единственное, чем я могу гордиться — а я там был командиром взвода, — я не потерял ни одного солдата. После служебной командировки я поступил на юридический факультет, заочно, в Пермский университет. Я учился и служил одновременно. Командир соединения по нашей области доверил мне должность заместителя командира части по правовой работе. Я был юрисконсультом войсковой части. Одновременно с этим пришло представление с предыдущего места работы. Мне дали звание старшего прапорщика. И я был, по сути, единственным старшим прапорщиком на всем Урале на такой должности. Потому что моя должность была офицерской с капитанским потолком. Далее сменился командир части: новым командиром части стал замполит. Ранее мы с ним некоторое время конфликтовали. Поэтому я был вынужден перевестись в Министерство юстиции. Работал в областном Учебном центре при местном УИНе. Полтора года я выполнял обязанности замначальника Учебного центра по кадрам. Когда мой непосредственный начальник стал готовить документы на утверждение меня в должности заместителя по кадрам — а эта должность подполковничья — тут же мне предложили хорошую альтернативу, и я предпочел сократиться. В 2000 году я был по оргштатным мероприятиям уволен из органов внутренних дел… Что еще вам рассказать? Еще до службы во внутренних войсках я женился. Это было в 1990 году, сразу после срочной службы в армии. Имею двоих детей: