Горничная немого дома - Ольга Сурмина

конец коридора. Остановившись у крайней двери она, что было сил, стала бить в нее кулаками с истошными воплями:

- Нона, вставай, что-то не так! Нона! Встань ты уже, потом отоспишься, тут проблемы! Нона я боюсь идти за ней одна! — Анабелла шлепнула по двери ладонями и стала прислушиваться. Из комнаты доносилось легкое шевеление, и вскоре она приоткрылась. В образовавшейся щели показались два серо-голубых глаза, хотя, учитывая обстоятельства, их, можно было назвать скорее красными:

- Будьте вы все прокляты... - Бубнила под нос Сальровел, осматривая «зеленую» с ног до головы. — Что, вместо тебя тоже что-то сделать?

- Нона! Полианне, по-моему, плохо! Все на улице, я боюсь идти за ней одна, вдруг что случится!

- Может пойти с этим к мисс Таллис? — Девушка устало зевнула.

- Нет времени ее искать! Может случиться что-то плохое, я чувствую!

- Бель. Если чего-то плохого, в итоге, не случиться, клянусь, я закатаю тебя в асфальт. — «Синяя» захлопнула дверь, но, буквально через минуту, уже одетая, снова показалась на пороге. Горничная явно была в бешенстве, оттого что даже сейчас ей не дают поспать, и от напряжения у нее дергались нижние веки.

- Идем скорее! — «Зеленая» схватила подругу за запястье и бегом потащила наверх, туда, где пару минут назад была «оранжевая».

- Я ненавижу вас всех... - Уже без особой злости, но с сильной усталостью повторяла Нона. Все время слипались глаза, но она, усилием воли, открывала их обратно.

Третий этаж был, как обычно, холоден и пуст. Анабелла редко тут бывала, и сейчас она, с особым вниманием осматривала любой закоулок, где могла скрыться «оранжевая», но ничего не видела, и ничего не понимала. Девушка была уверена, что коллега не у шефа, они вообще, после случайно подслушанного ею казуса почти не виделись. Но куда она могла пойти?

- Оранжерея? — Спокойно произнесла «синяя», печально окинув взглядом этаж.

- Точно, идем!

Мансарда, как ни странно, была не заперта, хотя ключ от нее имели лишь хозяин, мисс Таллис, и садовник, хотя первые двое бывали там не так уж и часто. Высокие странные растения, похожие на вьюны, уличная прохлада и свет... одно из панорамных окон было раскрыто настежь. Напротив него, буквально, в проеме, стояла Полианна, безотрывно вглядываясь в небо. «Зеленая», было, хотела что-то крикнуть, но «синяя» тут же зажала ей рот рукой, призывая к молчанию, поднеся палец к губам. Слышались тихие всхлипы, пальцы «оранжевой» продолжали дрожать, а иногда даже все тело пронзал неконтролируемый нервный холод.

С обратной стороны дома никого не было, служанку в окне никто не видел, и не мог увидеть. Нона медленно, словно приведение, стала приближаться. Шаг за шагом, ее не слышали и не замечали. Анабелла раскрыла глаза, сердце билось так сильно, что было готово, вот-вот, вылететь у нее из груди. Интуиция подсказывала, зачем Полианна стояла здесь сейчас. Подсказывала очень жуткий, невыносимый вариант.

Сальровел продолжала приближаться. Губы от напряжения вытянулись в нитку, она не моргала и не делала лишних телодвижений, упрямо приближаясь к коллеге.

Подкравшись на расстояние нескольких метров, девушка сделала резкий рывок вперед, схватила испуганную горничную за талию, после чего повалила ее на холодный каменный пол. «Зеленая», затаив дыхание, наблюдала, будто бы это было немое кино: ее подруга, в мгновение ока, влезла на ошарашенную Полианну, еще сильнее придавливая, левой рукой схватила ей руку, а правой, что было сил, дала ей звонкую пощечину.

Глаза «оранжевой» расширились, губы дрожали. Она едва ли сдерживала истерику, пытаясь, наконец, понять, что произошло.

- А теперь слушай меня. — Тихо произнесла «синяя», хотя ее слышали все, кто был на мансарде. —- Это всего лишь третий этаж. Скорее всего ты не сдохнешь, а останешься инвалидом, обременяя жизнь близких и друзей. Мне плевать, что у тебя случилось, но ничто не стоит твоей жизни, ты меня поняла? Слышишь?

Хорошо слышишь? Ни одна неудача не стоит жизни. Все можно пережить, покончить с собой — это значит сдаться, опустить руки. Отказаться от счастья, которое тебя ждет впереди после прожитой боли. Борись за себя. Все можно поправить, поняла? Все. Даже смерть близких, со временем, есть же другие близкие люди, ты не одна, я знаю это. Неудачная любовь? А что если попробовать снова? Оглянись вокруг, по земле ходит более трех миллиардов мужчин, и еще столько же женщин. Неужели не найдется кого-то для тебя? Живи дальше, попробуй сначала. Прими боль, разочарование, и найди в себе силы идти дальше.

Из любого положения можно выйти достойно, нерешаемых проблем нет. Все можно поправить, кроме собственной смерти. Это билет в один конец. В полете передумать не выйдет, а ведь земля настанет так быстро, не успеешь крикнуть.

Жизнь полна радостей, вспомни, что ты любишь: книги, песни, еду... все это исчезнет, сделай ты еще шаг. Думай о том, что будет впереди. После боли. Сейчас нужно только немного потерпеть. Потом все наладиться, я обещаю тебе. Борись за себя, умоляю, борись. Ты — это самое важное, что у тебя есть. Без этого ничего не будет. Никогда.

- Я... - Слезы неконтролируемым потоком лились из глаз «оранжевой». Девушку сводила судорога, она попыталась обнять свою спасительницу, но та крепко прижимала ее к полу.

- Позови мисс Таллис, Бель. Теперь ты можешь потратить время, чтоб ее найти, да.

— Нона глубоко вздохнула и слегка расслабилась. — И закрой это чертово окно, уже даже меня начинает раздражать.

«Зеленая» завороженно кивнула и, обойдя своих коллег, выполнила просьбу «синей», после чего осторожно вышла. Сальровел продолжала держать рыдающую служанку, едва сдерживая кашель. Невероятная усталость все сильнее давала о себе знать — дыхание сбивалось, воздуха, будто, не хватало, голова немного кружилась, и, начинала, понемногу, болеть.

Управляющая пришла на удивление быстро. Анабелла по дороге рассказала той все, что произошло, посеяв в сердце женщины настоящую панику. Как такое могло случиться? Почему? Что Полианну подвигло на такое?

Как только появилась возможность, Нона поспешила удалиться. «Оранжевую» утешали, приводили в себя, жалели... а Сальровел всего лишь хотелось, наконец, отдохнуть. Ближе к вечеру опять придется ненадолго выступить в качестве «синей», а после ночное дежурство. Вроде бы, вместе с конюхом, хотя она не видела его уже несколько ночей. Почему здесь никогда ничто не может быть обычно? Вечно что-то происходит, кому-то плохого, бесконечные подставы, неадекватные требования...

«Плохая привычка».

Сонливость испарилась, слишком много негатива, что занял рассудок горничной.

На ватных ногах она спускалась вниз. Ее