Кровь избранных - Кай Дзен

Чиновник иммиграционной службы устроил его лучше, чем следовало ожидать. На Эллис-Айленде ему присвоили льготный статус, согласно параграфу шестому «Закона о запрещении въезда китайцев», который распространялся на учителей, студентов и бизнесменов. А дальше, с теми связями, что Фолберг имел в посольстве Поднебесной, уже ничего не стоило получить необходимый сертификат для запроса вида на жительство. Таким образом, Шань Фен стал последним азиатом, который смог въехать в США в этом году.

При первых же сведениях об Аль-Харифе чиновник капитулировал. Китаец понял, что зацепил Фолберга, и взял полный контроль над ситуацией. Стоило только упомянуть египетские пирамиды и обрисовать действие секретного вещества. А потом — бросить пару экзотических имен, вскользь назвать известных политиков и ученых, и главное — все имена и фамилии произнести с шиком. На американца это подействовало безотказно.

Фолберг сидел у китайца на крючке, несмотря на мелочную амбициозность, которая руководила любыми его действиями. Шань Фен ее быстро раскусил и научился использовать по своему усмотрению. Требования иммигранта поначалу были просты: протекция и помощь в достойном жилье. Вплоть до годичной ренты, невысокой, но достаточной, чтобы он мог и дальше поставлять чиновнику документы относительно Аль-Харифа.

Китаец продумал все до мелочей, в том числе и как разделить на небольшие порции дневники Генриха Хофштадтера и выдавать их понемногу — тянуть время. Он сочинил историю о записях, спрятанных в разных местах, зачастую труднодоступных. По этому поводу Фолберг не раз кричал, что отберет у Шань Фена вид на жительство и вышвырнет его обратно в Германию. Но сделать янки ничего не мог, только визжал. Ведь тогда документы ему придется отбирать силой.

Первым полученным чиновником страницам эксперты дали положительную оценку. Подлинность документов и их несомненный исторический и научный интерес поразили исследователей, которых он нанял. Но более глубокое изучение потребует длительного времени и привлечения большего числа специалистов, в первую очередь переводчиков с немецкого на английский. Всем придется соблюдать предельную осторожность, и особенно самому Фолбергу.

Утренняя прогулка удалась на славу. Усевшись за стол в кухне своей маленькой квартирки, Шань Фен наслаждался минутами покоя после всего, что он пережил. Наверное, Америка и в самом деле была страной мечты. А он в ответ наградил ее кошмарным наваждением. Китаец улыбнулся такой занятной мысли.

Соединенные Штаты Америки — страна, где, как в огромном котле, смешались народы. Благословенная, счастливая, солнечная земля. Куда ярче и раскованнее, чем Германия. Ему, человеку хитрому, преуспевшему в искусстве выживания в полулегальных условиях, Сан-Франциско и Калифорния сразу пришлись по вкусу.

Рональд Фолберг Шань Фена не интересовал. Постепенно мужчина передаст ему все, что имеет по Аль-Харифу, смешивая и путая материалы. А какую-то часть и вовсе утаит. И полностью восстановить картину «дыхания Сета» будет очень трудно, если вообще возможно. Всегда будут оставаться «темные места», которые не позволят получить реальные результаты. А это — двойная победа скромного иммигранта, освобожденного от выполнения «Закона о запрещении въезда китайцев».

11

Вашингтон, округ Колумбия,

ноябрь 1941

— Брат, это ведь не шутка? Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? Какие есть доказательства?

Луций сильно нервничал и зажигал одну сигарету от другой. Лысину мужчина прикрывал забавным паричком, а выцветшие брови подводил карандашом. На нем были пиджак в яркую клетку и брюки в крупную полоску. Такой облик и гардероб придавали ему шутовской и одновременно жутковатый вид.

— Думаете, мне самому не хочется, чтобы все оказалось бредом собачьим? Можно было бы наплевать и оставить все как есть, но я сунул сюда свой нос. Жалкий идиот! Если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, моя шкура не будет стоить и полдоллара, это вы понимаете?

Двое собратьев общества Овна в темных одеждах обменялись вопросительными взглядами. У обоих возникло одно и то же ужасное предчувствие: гость говорил правду.

— Ты уверен в том, что речь идет об Аль-Харифе, Луций? Время теперь ненадежное. Кругом полно всяких шарлатанов, которые изображают из себя химиков и торчат в лабораториях. Нас интересует только «дыхание Сета», а все остальное не наше дело, и ты это хорошо знаешь.

Луций двигался резко, как после приема пилюль амфетамина, глаза его бегали. При малейшем шорохе или движении мужчина нервно вздрагивал. Он хорошо понимал, что риск слишком велик.

— Послушайте, древнее тайное общество всегда в моем сердце — к этому с детства приучил меня отец. Поэтому я здесь и позволяю называть себя Луций… Что за смешное имя? Греческое? Римское? Говорю вам: двое специалистов изучают бумаги, которые приволок шут гороховый Фолберг. Я пару раз заглянул в их переводы, когда эксперты выходили на обед. Там говорится про Древний Египет,[148] про бога Хнума и про «дыхание Сета»… а еще про какие-то сосуды, про обусловленность воли, контроль над рабочими массами и про здоровых носителей. Это Аль-Хариф, я брюхом чую! Скользкий тип Фолберг сумел выманить у кого-то документы. Вы должны поскорее вмешаться…

Наступившую тишину разорвали звуки нового шедевра Гленна Миллера,[149] «Чаттануга Чучу», мелодия которого свела с ума всю Америку. Музыка неслась из радиоприемника на камине. Снаружи ярко светило солнце. В Вашингтоне стояла осень, и холода еще не наступили. Все шло как нельзя лучше: Соединенные Штаты оставались страной мечты, жизнеспособной и процветающей. А вот на членов тайного общества Овна обрушилось неприятное известие. Впереди их ждали беды, огромная работа и изнурительные бдения.

— Ладно, Луций. Доложим обо всем высокому начальству и в ближайшее время созвонимся. Ну и ну, ребята… До сих пор мы только слышали об этом дерьме, а теперь, похоже, оно летит прямо нам в морду.

— Да уж…

12

Сан-Франциско, Чайнатаун,

май 1947

Фолберг летел первым классом, с бокалом бурбона в одной руке и с «Вашингтон пост» — в другой. Сложенную газету ему дала секретарша, и он так и не развернул ее. Несколько часов назад, в аэропорту, Рональд не упустил возможности похвастать новеньким удостоверением чиновника ЦРУ перед очаровательной публикой в форме: стюардессами у стойки регистрации.

Вот уже два месяца, как Фолберг получил повышение, и теперь он не должностное лицо второго уровня в отделе иммиграции, а заведующий отделом в ЦРУ, только что созданным президентом Трумэном на развалинах УСС в ходе реорганизации аппарата национальной безопасности. Он пылал детским энтузиазмом по поводу того поста, который ему достался, со всей его секретностью и возможностью действовать по собственному усмотрению.

Во время полета Фолберг целиком углубился в изучение вариантов капиталовложений, возможных дивидендов и подходящего времени для внесения вкладов. Шань Фен, несомненно, поставлял ему интересные документы, но все обещанные чудеса еще предстояло проверить. Рукописи сразу же передали Марку Дуайту и Стиву Лореллу, двум приятелям, которые занимались научными исследованиями и числились федеральными консультантами. Опыт у экспертов был колоссальный, да совесть нечиста. Они уже давно сотрудничали с Фолбергом, завели себе знакомства в политических и правящих кругах и безошибочно чуяли, на чем можно хоть сколько-нибудь заработать.

На исследования, скорее всего, потребуются годы, однако исходная позиция уже сформировалась: при наличии солидного блефа в переговорах можно было замаскировать любые пробелы в проекте. Фолберг при первом удобном случае собирался перепродать весь пакет документов по Аль-Харифу тому, кто больше даст. А потом уничтожить все следы, в том числе и китайца.

Сложные тайные перевозки вещества, переговоры с секретными службами и военизированными объединениями половины мира, эксперименты на людях и выстраивание территориальных планов — все это не для Рональда. Вот помечтать о вилле в солнечных краях, о куче денег, хорошеньких женщинах вокруг и о благодарной публике, которая с улыбкой выслушивала бы его истории, — другое дело.

Он знал, что найти покупателей будет относительно легко, но достойных доверия людей среди них очень мало. Следовало выявить тех, кто способен ворочать большими делами. Тут требовались либо правительства, либо организации с крупными интересами в экономике и политике. Фолберг вспоминал все, что услышал за последние годы в коридорах федеральных офисов. Россия, Китай, Германия, Япония — все это активные на рынке страны и потенциальные клиенты.

В силу обстоятельств ему придется предать родину, Соединенные Штаты Америки, продать секрет иностранцам и смыться. Но ни малейших угрызений совести Фолберг не испытывал. Звездно-полосатый флаг привлекал его гораздо меньше, чем официальная валюта, всеми признанный доллар.