Культурист - Б. Седов

– А как делится неучтенная наличка? – вмешался Индеец.

– Так же, – ответил Сочнев. – Все цифры известны…

– Что ж, – помолчав, шумно вздохнул Индеец. – Нас это устроит. Обычно мы берем за охрану двадцать процентов, но в данном случае, учитывая масштабы предприятия, есть смысл согласиться на меньшее. Сколько денег в сейфе?

– Полмиллиона рублей, – чуть слышно сообщил директор. – Сорок тысяч долларов. Девяносто тысяч дойчмарок.

– Мы возьмем часть этих денег, – небрежно, как о пустяке, сообщил Антон. – Скажем… половину всей суммы. В качестве компенсации за риск. Не так просто было договориться с вашей прежней «крышей». Но мы, как видите, справились. Надеюсь, вы не против моего предложения, Роман Ильич?

Марголин покосился на компаньона.

– Двести пятьдесят тысяч нужно завтра днем передать начальнику порта, за отправку корабля в Гамбург, – встрепенулся, выходя из ступора, Евгений Олегович. – И еще сто пятьдесят – капитану судна.

– Раз надо – значит, дадим, – пожал плечами Индеец. – Это все?!

– Пока все, – кивнул Сочнев. – Что будет послезавтра – неизвестно. Вести бизнес в этой стране – все равно что играть в рулетку.

– Не согласен, – высказал свое мнение Антон. – Будь все так безрадостно, вы бы не рискнули вкладывать столь серьезные средства в это дело… Так о чем я? Ах, да. Мы, так уж и быть, оставим все рубли в сейфе. На всякий случай. Возьмем половину валюты и… один БМВ. Скорее всего, ваш, Роман Ильич. Так будет справедливо. Не у директора же забирать, в самом деле. И умоляю, не надо на меня смотреть, как на врага. Словно я забрал у вас последний кусок хлеба с маслом. Уверен, через пару месяцев вы справите себе такой же. Разве это проблема?.. Вот легавый на лестнице и алкоголичка секретарша – это действительно проблема. Надеюсь, до завтрашнего утра бухгалтер и ее, и обоих ментов рассчитает и отпустит на все четыре стороны. А с утра место на лестнице займет молодой толковый парень. Бывший спортсмен. Мимо него муха не проскочит, уверяю…

Утряска всех нюансов дальнейшего мирного сосуществования с «баварцами» заняла еще два с половиной часа. Дольше всего ждали вызванного в офис нотариуса. На свежий воздух уставшие до чертиков, но невероятно довольные собой Невский, Индеец и Слон вышли лишь к обеду, неся в карманах пачки валюты, а в руке – ключи от только что переданного им по генеральной доверенности БМВ. Объяснить на пальцах «политику партии» и дать по шее бывшему водителю шикарной тачки Слон сумел менее чем за минуту. Получив от Индейца десять тонн баксов, Костя был на седьмом небе. Менее чем за неделю он, рядовой восемнадцатилетний бык, для которого еще прошлой осенью съесть на обед ломоть «докторской» колбасы было счастьем, заработал двадцать тысяч в самой твердой в мире валюте. И успех этот Костя однозначно связывал с приходом в команду Рэмбо.

– С деньгами все ясно, – сказал Невский, проводив взглядом посланного за сигаретами Слона. – Делим по-братски. А вот с тачкой сложнее. Я б от такой красавицы тоже не отказался.

– Так в чем же дело? – философски изрек Антоха. Он достал из кармана юбилейный металлический рубль с профилем дедушки Ленина и, прищурившись, взглянул на бывшего сослуживца. – Орел или решка?

– Орел, – не раздумывая, сказал Влад. Индеец подбросил монету. Сверкнув в воздухе, рубль со звоном упал, демонстрируя единичку.

– Есть на свете справедливость! – отшвырнув его в сторону носком кроссовки, расплылся в довольной улыбке Антон. – Ну сам посуди, старик! Была бы любая другая монета – ты бы выиграл, сто процентов!

– Ладно, – рассмеялся Невский. – Базаров нет. Твой бумер.

– А то!

– А теперь колись, что за новость ты мне хотел выложить? Поматросил и бросил. А я три часа в догадках теряюсь.

– Помнишь еще? – Индеец спрятал в карман куртки ключи от «БМВ». – Ну, слухай сюда… Мы вчера со Слоном на блатхате одной кумарили. На Садовой. Знатно кумарили, до истерики. Меня на такое хи-хи пробило, что чуть не обоссался. А потом жор напал, хавал все, что видел. Короче, ночью туда Ибрагим с пацанами завалил. Пыхнули мы косячок. Он поплыл и раскололся. Квартиру только что купил. Через Чалого. Однокомнатную. С полным ремонтом и гаражом в придачу. Угадай, где?

– Уже угадал, – отвернулся в сторону, стиснув зубы, Невский.

– Угадал – и забудь. Что упало, то пропало. Не в этом соль, – перешел на шепот Антоха, хотя рядом никого не было. – Квартиру Ибрагиму твой Карапетян показывал и оформлял. И он знает, где живет этот ара. Вот, – Индеец достал бумажник и извлек оттуда крохотный, вырванный из записной книжки лист, – адресок его. Дальше сам решай. Я тебе в этом деле не помощник. Только одна просьба, старик. Если захочешь его… в общем, сделай все чисто. Не светись. Не стоит он того.

– Все будет по справедливости, – пряча адрес в карман, пообещал Влад. – Спасибо, брат. Считай, что должок свой мурманский ты мне только что вернул. С процентами.

– Это еще не все, – помолчав, хмуро сказал Индеец. – Есть новость покруче. Хорошая она для нас окажется или плохая – не знаю. Время покажет.

– Говори, не тяни.

– На зоне умер Костыль. Сегодня утром стало известно. Зареченские уже зубы точат. Только Чалый не сявка, за просто так свое не отдаст. Но и слишком долго тоже не продержится. Слишком уж силы неравны.

– Значит, будет очень кровавая война, – сказал Невский.

– Значит, будет…

ЭПИЛОГ

По стечению обстоятельств «черный юрист» жил не слишком далеко от бывшей квартиры Невского – на южной окраине Ленинграда, в деревне Пески, длинной полосой протянувшейся между лесом и полем, почти на границе Ленинграда и Петродворца. Его дом – окруженный молодыми березками двухэтажный финский сруб из цельных бревен, с широкой открытой верандой – напоминал декорацию из исторического фильма про размеренную жизнь чухонского богатея начала века. И только окружающий территорию трехметровый островерхий забор, с протянутой с внутренней стороны колючей проволокой, несколько портил впечатление и вызывал неприятные ассоциации с зоной.

Для того чтобы осмотреть участок, Невскому пришлось залезть на дерево. Шторы на окнах оказались опущены – значит, внутри никого нет. Собаку, судя по отсутствию будки, Карапетян не держал, целиком полагаясь на неприступность высокого забора, перелезть через который в поисках наживы простому аборигену было почти невозможно. Не было на участке ни качелей, ни песочницы, ни детских игрушек, что опять-таки говорило само за себя. Положа руку на сердце, Влад даже не мог себе представить, как бы он привел в действие свой план мести, окажись в доме ребенок. При таком раскладе пришлось бы ограничиться банальной расправой, блокировав машину Карапетяна где-нибудь на безлюдной дороге. Это было бы слишком просто…

Ждать возвращения юриста Невскому пришлось долго. Синий «опель», свернувший с Волхонского шоссе, остановился у ворот, когда на Пески уже начали опускаться поздние весенние сумерки. В машине помимо самого Карапетяна находилась стройная длинноволосая блондинка, покинувшая салон сразу за юристом, метнувшимся открывать ворота. По вызывающе обтягивающим длинные ноги и узкий зад черным нейлоновым лосинам и высоким ярко-красным сапогам Влад понял, что спутница Карапетяна вряд ли была его законной супругой. На таких куклах редко кто женится, если голова в порядке. Скорее всего, красотка была дорогой шлюхой, снятой юристом для приятного времяпрепровождения. Что ж, придется любвеобильного Карапетяна сильно разочаровать. Ужина при свечах у него сегодня не будет. Его заменит бесплатная путевка в ад.

Невский перемахнул через овражек, отделяющий дорогу от леса, и оказался за спиной юриста раньше, чем тот успел понять, что происходит. Крепкий, от души, удар сложенными лодочкой ладонями по ушам – и Карапетян, охнув, рухнул сначала на колени, а затем набок. Девица испуганно вскрикнула, интуитивно попятилась назад к машине но, наткнувшись на предостерегающий жест Влада, приложившего палец к губам, а потом кивком указавшего на дом, часто-часто закивала в знак полной покорности и попятилась к приоткрытым воротам. Невский подбежал к «опелю», заглушил мотор, забрал ключи, подхватил упирающегося, стонущего и сучащего ногами юриста под мышки и потащил во двор дома. Там Влад бросил Карапетяна на землю, плотно прикрыл за собой ворота и взглянул на трясущуюся от страха шлюху.

– Тише, лапуля, тише, – процедил Невский. – Будешь паинькой – уйдешь отсюда целой и невредимой. Давно его знаешь?

– С год примерно, – всхлипнула девица. – Я в «Прибалтийской» работаю. Он меня иногда сюда привозит, чаще всего по пятницам.

– Как тебя зовут?

– Катя-Вертолет.

– Фамилия?

– Гаврилова…

– Кто видел, что вы сегодня уехали из гостиницы вдвоем?