Культурист - Б. Седов

Б. К. Седов Культурист

ПРОЛОГ

Рига. 1985 год

Все началось с «видиков». С закрытого, точнее говоря, домашнего просмотра. Его организовывал на своей загородной даче некий крендель из «деловых», студент мореходной школы, в свободное от учебы время трущийся возле фарцовщиков гостиницы «Латвия» и промышлявший мелкой перепродажей дефицитного шмотья. По крайней мере именно так охарактеризовал этого типа Славка Лютиков по кличке Лютый, когда на перемене подошел к Владу и предложил сегодня вечером за червонец поехать к знакомому на запретные «видики». На двенадцать часов непрерывного ночного просмотра.

– Только решай быстрее, – с видом шпиона оглядываясь на маячившего за углом «учаги» мастера и пряча сигарету в кулак, предупредил Лютиков. – Я должен позвонить и предупредить, что буду не один. Сам понимаешь, кого попало на «видики» не берут. Чтобы не стуканули суки-активисты – из любви к пролетарской справедливости. Только по твердой рекомендации проверенных людей. Вроде меня. Я на «видиках» уже четыре раза был, – веско заметил Славка. – Если менты накроют дачу во время просмотра, то капец. Все загребут, начнут дело шить. За «антисоветские боевики» и за порнуху. Всем навешают и сообщат на работу и место учебы. Со всеми вытекающими. Бывали случаи. Ромка сам уже два раза влетал. Теперь вот решил за город, на дачу, перебазироваться. Там спокойнее.

– Два раза – и все равно продолжает? – ухмыльнулся Влад, жадно затягиваясь и поглядывая на часы. До конца перемены оставалась минута. А на занятия по НВП, зная гнусный и взрывной характер бывшего морского волка, лучше не опаздывать. С первокурсниками старый брылястый военрук был особенно суров.

– Так он же хитрожопый, – фыркнул Лютый. – Без мыла в очко пролезет, если приспичит. Откупался. Договаривался… Сейчас не то что два года назад, при Андропове. Времена изменились. Перестройка, мать ее!.. Только вот незадачка вышла: формально статьи за порнографию и антисоветчину еще никто не отменял. Вот менты и нашли для себя кормушку. Одного из десяти осудят условно, для примера, раструбят об этом в газетах, а с остальных лавэ по полной программе стригут.

– Чего стригут?

– Лавэ – это деньги, на жаргоне. Знать надо родной язык, – осклабился, щелчком выбрасывая окурок, Славка. Прищурился хитро, взглянул на одногруппника сверху вниз и произнес: – Слышь, Невский, а почему тебя предки Александром не назвали? Вот был бы прикол – Александр Невский. Великий князь! Ха-ха!

– У нас с князьями перебор, – привычно отшутился Влад. – У меня дед был Александр. И отец Сан Саныч. Был… Хорошо, у родителей ума хватило не продолжать этот цирк дальше… Слушай, неужели «видики катать» настолько прибыльное дело?

– Прибыльное?! Не то слово, – с видом знатока сказал Лютиков. – Вот сам посчитай. В прошлые разы в квартиру набиралось человек по двадцать-двадцать пять. По десятке с рыла. Итого, минимум две сотки. Ромка крутит кино три раза в неделю – с пятницы на субботу, с субботы на воскресенье и еще один раз в будни. Аппарат советский, «Электроника», стоит тысячу двести. Кассеты с фильмами идут у фарцы по четвертному. Импортные видики, конечно, гораздо лучше картинку выдают, да и компактней они, не гудят, но «катать» их на толпу – себе дороже. Не столько в плане цены, сколько в плане безопасности… А так – за три недели прогона видик с кассетами окупается. Можно и рискнуть.

В здании училища надрывно прозвенел звонок. Пора было заканчивать перекур.

– Знаешь, как менты коллективные просмотры вяжут? – понизив голос, почти шепотом «просветил» Влада Лютый. – Им ведь в хату вломиться мало. Иметь дома видеомагнитофон и кассеты для личного просмотра, так сказать, «без явной цели распространения», не запрещено. Легавым доказательства нужны, что в присутствии кучи народа хозяин шарашки гонял именно подсудное кино. А таких фильмов большинство. Так они знаешь что придумали? Прежде чем стучать в дверь, эти гады пробки электрические выкручивают. А если счетчик не на лестнице, а в квартире, – берут с собой электрика, чтобы, значит, вырубил напряжение. И хана! В импортных видиках кассета сразу застревает внутри, и ее без электропитания не достать. А наша дубовая «Электроника» преспокойно открывается, на одной механике. Понял? Люди за эту науку дорого заплатили. Особенно поначалу. Ну так ты созрел?

– Ага, – секунду поколебавшись, кивнул Влад. – Пацаны все уши прожужжали. Да и давно хотел ужастики и «Рэмбо» хваленый посмотреть.

– Сталлоне – фигня. Вот Арнольд Шварценеггер в «Коммандос» – полный атас! Самый мускулистый и отпадный «качок» в мире. Я когда в первый раз его бицепсы увидел – просто ошизел! Думал, что такого не может быть. Насчет «Рэмбо» и «Коммандос» – не дрейфь, обязательно будут. Их все время заказывают. Стандартный набор: порно, ужасы и боевики. В общем, все классно. После занятий позвоню Марголину и скажу, что буду с другом.

– Куда ехать-то надо? – поинтересовался Невский.

– В Юрмалу. Станция Дзинтари. У предков Ромкиных дачка в двух шагах от концертного зала. В дюнной зоне. Прикинь? А говорят, у нас миллионеров нет.

– Так сами миллионеры и говорят, – усмехнулся Влад.

– Да уж. Конспирация, однако, – понимающе хохотнул Лютый. – Но предки у него – жлобы те еще. Денег не дают принципиально. Говорят, нам никто не помогал, по молодости котлеты с тараканами в общаге жрали. И ты сам крутись. Иначе настоящей жизни не узнаешь. Вот Ромка и шакалит. За рваный рубль горло перегрызет. Может, это и правильно. Фиг его знает… Короче, парень. Кино начнут гонять в десять. Предупреди мать, что ночевать не придешь, бери с собой жратву, лимонад, пивка бутылок пять, и подваливай часикам к семи на вокзал. К башне с часами. Только не опаздывай. В семь ноль семь электричка на Юрмалу идет. Все, валим отсюда, а то этот долбаный опять будет до следующей перемены слюнями брызгать. Крыса замполитовская. Герой-подводник, елки! Да у него все медали юбилейные! Слушай, почему он еще лейтенантом не утонул в Марианской впадине, а?

– Все просто. Ты забыл главную теорему Пифагора.

– Какую, к черту, теорему?

– Говно не тонет, – улыбнулся Влад, пожав плечами. Дружно гоготнув и прибавив шагу, они с Лютым миновали два огромных черных якоря, стоящих на постаментах по обе стороны от центрального входа, и скрылись в обшарпанном здании училища судоремонтников.

В этот дурдом для дебилов, хронически страдающий недобором абитуриентов, Невский подал документы лишь потому, что годом раньше то же самое сделал его сосед по лестничной площадке и единственный близкий друг Гера Жегалов. А толстяк и прирожденный лентяй Гера, в свою очередь, сделал эту глупость лишь потому, что училище находилось в пяти минутах ходьбы от дома, а значит, утром можно спать на целый час больше.

Как и у большинства пацанов середины восьмидесятых, в голове Влада гулял ветер: он сам толком пока не знал, кем хочет быть, а посему будущее во взрослом мире представлялось Владу весьма туманным. Профессию эту – механик-электрик – Невский всерьез не воспринимал, к знаниям о диодах, вольтах и амперах особо не рвался. Просто из всех предлагаемых занюханным ПТУ специальностей (а были там еще дизелисты, корпусники и столяры судовые), эта была самая «непыльная». Уж если суждено до призыва в доблестную Советскую армию корячиться на практике на расположенном по соседству судоремонтном заводе, то лучше протирать штаны с паяльником в руках в теплом помещении, чем стругать рубанком доски, зарывшись к кучу опилок, в любую погоду висеть в люльке на корпусе или орудовать гаечным ключом, ползая вокруг издохшего корабельного дизеля в перемазанной машинным маслом вонючей робе. После службы он обязательно надыбает себе более доходную и престижную работенку, чем реанимация облепленных ракушками ржавых калош. А пока приходится прикидываться «шлангом» в компании полных придурков, отрабатывая закрепленное законом обязательное среднее образование. Куда денешься?

После окончания занятий Влад заскочил домой, наскоро проглотил пару бутербродов с бутылкой кефира и, подхватив заранее приготовленную сумку, отправился на тренировку в боксерский клуб. Когда вернулся, матери, работающей участковым терапевтом в поликлинике, еще не было дома. Пришлось оставить записку: так, мол, и так, не волнуйся. Еду к знакомому на «день варенья». Буду завтра.

Ровно в семь вечера Невский был на вокзале. Стоящего под часами Лютого он заметил сразу. Тот был не один. Рядом, потягивая сигаретку и нервно поглядывая на часы, топтался незнакомый сутулый парнишка с прыщавым лицом и толстым полиэтиленовым пакетом в руке, в котором по характерным выпуклостям угадывалась целая батарея пивных бутылок. Невский подошел к башне, кивнул Славке, протянул руку незнакомцу: