Культурист - Б. Седов

– И где же, если это не страшная военная тайна, так срочно понадобилась моя редчайшая и ценнейшая из профессий?! – предчувствуя еще одну страшную новость, тихо, сквозь зубы, процедил Влад. В эту секунду он готов был одним ударом убить этого сломавшего ему жизнь и спортивную карьеру рахитного сморчка с перхотью на погонах.

– А где у нас дольше всего служат? – с отчетливо читающимся на крысином лице кайфом нанес завершающий удар капитан. – На флоте! На нем, родимом… Я был не прав. В Ленинград ты все-таки попадешь, но долго там не задержишься. Твоя партия, Невский, направляется в Заполярье. На Северный флот, в город-герой Мурманск. С чем тебя, собственно, и поздравляю. Еще вопросы?!

– В Риге два училища судоремонтников, – чуть дрогнувшим голосом произнес Влад. – Одно из них, сорок шестое, относится как раз к военному судоремонтному заводу. И там тоже есть выпускной курс судовых электриков. Тридцать человек. А ты… выбрал гражданского. Именно меня. Именно сейчас!

– Во-первых, не «ты», а «товарищ капитан», – расправив тощую грудь, буром попер побледневший от такой неслыханной наглости Павленко. – Во-вторых, да будет тебе известно, в нашем районе таких, как ты, всего девять человек. И все до одного, кроме тебя, клоуна с фальшивыми мышцами, до сегодняшнего дня уже были расписаны в ВМФ! А в-третьих… если через пять секунд ты не уберешься отсюда, я позову наряд! Вон отсюда, наглец! Я сказал – во-о-н!!! – Взорвался капитан, перейдя на истеричный крик и брызгая слюной из пахнущего помойкой рта.

Отступив на шаг назад и молча утерев лицо жесткой от мозолей ладонью, Невский в последний раз окинул плюгавую тыловую крысу испепеляющим взглядом, развернулся и вышел, мягко прикрыв за собой дверь: «Хочешь истерики, сволочь? Не дождешься».

Выезжая из ворот военкомата, все еще пребывающий в трансе Влад зазевался и едва лоб в лоб не столкнулся с несущимся вниз по горке тяжелым самосвалом. Его моментально прошиб холодный пот. Взяв себя в руки, Невский впервые в жизни перекрестился и, строго соблюдая черепаший скоростной режим в шестьдесят кэмэ, поехал к матери в поликлинику. Сообщить не слишком радостную весть единственному в мире родному человеку…

Вера Ивановна выслушала сына, вздохнула, секунду подумала и решительно сняла трубку телефона.

– Кому ты звонишь? – угрюмо поинтересовался Влад.

– Иосифу Моисеевичу, – быстро вращая телефонный диск, ответила Вера Ивановна.

– Гурвичу? – фыркнул Невский, вспомнив похожего на круглый волосатый мячик в подтяжках пожилого вдовца-филателиста, года два назад пытавшегося безуспешно, хотя и навязчиво, приударить за мамой. – Чем он может помочь, этот мухомор? Продать со скидкой блок залежалых марок, чтобы было что наклеивать на конверты?

– Этот человек не так прост и наивен, как старается казаться, – вздохнула мама. – Филателия – это только фасад. Я никогда тебе не говорила раньше… Иногда у меня складывалось ощущение, что для него вообще нет ничего невозможного. Что достаточно одного его слова – и решатся любые проблемы. От поступления тупого отпрыска в блатной вуз до предоставления нужному человеку вне очереди новой «Волги».

– Интересное кино. Почему я об этом подпольном кудеснике первый раз слышу? Я думал, он простой коллекционер. Три часа подряд мог об одной марке травить!

– Это все равно не имело значения, сынок, – тихо ответила мама. – Мы с ним слишком разные люди… Алло! Будьте добры Иосифа Моисеевича. Я подожду…

Иосиф? Здравствуй. Это Вера… Узнал… Значит, не быть мне богатой, – через силу улыбнулась Вера Ивановна. Долго слушала монолог филателиста, время от времени качая головой, делая страшные глаза и поднимая их к потолку. Затем улучила момент и сказала: – Давай обсудим это чуть позже, хорошо? Сейчас у меня к тебе просьба. Очень срочная и конфиденциальная. Кроме тебя, мне не к кому больше обратиться, так что выручай. Я могу говорить по телефону?.. Ты уверен?.. Ладно. Тогда без предисловий. Ося, я хочу, чтобы ты дал взятку военкому. Надо отмазать Владика от армии. Как максимум. А как минимум – отсрочить призыв на две недели. Для военкома это раз плюнуть. Отдал команду – и все. Было бы желание и адекватный интерес… Насчет денег не волнуйся, деньги есть… Вся сложность в том, что сегодня Владику выдали новую повестку, на послезавтра. Так что времени в обрез… Нет, замуж не вышла… Да, все тем же. Ему нравится… Как фамилия и звание военкома? – вслух повторила вопрос собеседника Вера Ивановна и вопросительно взглянула на сына.

– Подполковник Зекун, Пролетарский райвоенкомат, – торопливо сообщил Невский. В его душе мало-помалу начал теплиться крохотный огонек надежды. Чем черт не шутит! Если этот конспиратор Моисеич действительно такой всемогущий, как говорит мать, то наверняка не раз давал власть имущим дядям огромные бабки. Не подмажешь – не поедешь. Но это ведь тоже уметь надо. Если не хочешь в два счета влететь на зону.

– Подполковник Зекун, Пролетарский район, – эхом повторила в трубку Вера Ивановна. И снова надолго замолчала, слушая словоизлияния лохматого колобка. Покачала головой, произнесла чуть слышно: – Не надо так со мной, Иосиф… Извини, видимо, мне не стоило звонить. Это была ошибка. Прощай… Что?.. Ладно, попробую… Только в следующий раз думай, прежде чем говорить… Хорошо. Я буду дома. Как только решится – сразу звони. Пока… Я уже забыла… Да. Жду. И надеюсь на тебя.

– Что он от тебя хотел? – глухо спросил Влад, не спуская глаз с матери. – Опять замуж зовет?

– Он не хочет брать денег. Для него они мусор. А хочет, чтобы я, в обмен на услугу, оставила тебе квартиру и поехала с ним в Крым, – грустно улыбнулась Вера Ивановна. – Он там, оказывается, недавно дом купил. На самом берегу моря. Говорит, шикарный. Вилла. Собирается завязать с делами в Риге, уйти на покой и перебраться туда насовсем. Меня с собой зовет. Золотые горы обещает. Машина, яхта и обручальные кольца прилагаются.

– Ты ж его не любишь, мам.

– Нет…

– Тогда я лучше в армию пойду, – опустив глаза, буркнул Влад. – Точнее, на флот. Северный.

– Может, и не пойдешь, – пожала плечами мама. – Он обещал прямо сейчас позвонить в военкомат и договориться с подполковником о встрече. С глазу на глаз. Прости меня, сынок.

– За что?!

– Это я виновата. Гордая слишком. С тех пор как погибли дядя Миша и папа, я… В общем, мне надо было раньше, еще перед твоей первой медкомиссией, Иосифу звонить. Тогда решить вопрос о твоей липовой негодности к службе было бы значительно легче. А сейчас… Надеюсь, у него получится хотя бы договориться об отсрочке, чтобы ты смог поехать на соревнования в Ленинград. Ты ведь так долго к ним готовился. Для тебя это очень важно?

– Да, важно, – тихо подтвердил Невский.

– Иосиф обещал перезвонить сразу после встречи с Зекуном…

Скромный собиратель марок объявился только в восемь вечера. Позвонив из телефона-автомата, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, Гурвич сообщил маме, что еще никогда в жизни не встречал такого «деревянного служаку, как начальник Пролетарского райвоенкомата». Начав торг с суммы в три тысячи рублей за срочный и окончательный «отмаз» призывника Невского от службы по причине внезапно ухудшившегося состояния здоровья и услышав в ответ короткое «нет», Иосиф Моисеевич так вошел в азарт, что, по его клятвенным заверениям, в конечном итоге поднял планку аж до двадцати пяти тысяч – всего лишь за двухнедельную отсрочку от призыва. Но все усилия филателиста оказались тщетными. Молча выслушав старика, подполковник Зекун в очередной раз сказал «нет». Потом взглянул на часы, поднялся со скамейки в парке и дал понять вконец ошалевшему просителю, что о теме предстоящего конфиденциального разговора он, разумеется, догадался сразу, ибо по другой причине гражданские его со службы на нейтральную территорию не выдергивают. Зекун согласился на эту встречу исключительно из спортивного интереса. Дело в том, что подполковник, как и уважаемый Иосиф Моисеевич, тоже активный коллекционер. Но его редкую, уникальную в своем роде коллекцию нельзя ни потрогать руками, ни даже посмотреть. Потому как собирает доблестный военком не марки, не колокольчики и даже не японские нэцкэ, а… взятки. Точнее, предложенные ему родственниками призывников суммы. За семь лет работы на должности райвоенкома ему сто сорок пять раз предлагали за мзду освободить призывника от армии или же предоставить незаконную отсрочку. До сегодняшнего вечера обещанный Зекуну за должностное преступление максимальный магарыч составлял пятнадцать тысяч рублей наличными – или новая черная «Волга», на выбор. Этот «подарочный набор», не стесняясь и не боясь сесть в тюрьму, три года назад посулил неуступчивому подполковнику прямо в его служебном кабинете рижский цыганский барон – за своего младшего сына. Двух старших он без труда оставил дома таким же макаром – с помощью предыдущего военкома. Уверенный в успехе цыган даже специально подогнал под окна военкомата новенькую «тридцать первую», с обтянутыми полиэтиленом сиденьями, чтобы подполковник мог увидеть это чудо и подержать в руках заветные ключи. Но скромняга Иосиф Моисеевич перещеголял даже самого барона, предложив гораздо более внушительную сумму – всего лишь за две недели отсрочки. Чем – видимо, уже навсегда – вписал свое имя в верхнюю строку коллекции взяткодателей. Сообщив это, Зекун – огромный дородный мужик с пудовыми кулачищами и красным лицом – легонько похлопал окончательно впавшего в прострацию маленького пузатого старика по плечу и ушел, крайне довольный собой. Даже не сказав «до свидания». Так или иначе, но Гурвич признался Вере Ивановне, что впервые в жизни не сумел дать взятку должностному лицу и добиться нужного для себя результата. Об этом, судя по истеричному тону старика, филателист сокрушался больше всего. Про Влада как такового он даже не вспомнил. Так же, как и про свой роскошный дом в Крыму и про его потенциальную, но не состоявшуюся хозяйку. Выпустив пар, взбешенный Иосиф Моисеевич просто повесил трубку таксофона. На всех, кроме себя самого, этому человеку было абсолютно наплевать…