Культурист - Б. Седов

Настю, несмотря на только что начавшийся ливень, более чем неспешно идущую со стороны автобусной остановки, Влад заметил сразу. И его лежащие на руле пальцы непроизвольно сжались: девушка была не одна. Рядом с ней, держа зонтик и размашисто жестикулируя свободной рукой, шел незнакомый светловолосый парень. Сквозь приспущенное стекло на двери «Жигулей» до Невского долетел задорный смешок. Смеялась Настя. Она держала парня под руку, крепко прижавшись к его плечу, и была так увлечена разговором, что совершенно не обращала внимания ни на хлещущий с темного неба ливень, ни на припаркованную прямо напротив ее подъезда, в ярком пятне света под фонарем, отлично знакомую белую «пятерку». А Невский выходить не торопился, дожидаясь момента, когда его девушка заметит тачку и осознает всю «глубину текущего момента». Как любил выражаться генсек Горбачев.

На машину Влада увлеченная красочными байками провожатого Настя обратила внимание лишь тогда, когда до подъезда оставалось всего шагов двадцать. Она приподнялась на цыпочки, чмокнула парня в щеку, снова весело рассмеялась; затем ее взгляд случайно вильнул в сторону – и она словно обожглась. Наблюдающий за Настей, шумно и глубоко дышащий от злости, мертвой хваткой вцепившийся в руль Невский понял это, когда девушка вдруг вздрогнула и остановилась, чем привела в секундное изумление своего ни о чем не догадывающегося спутника, но затем взяла себя в руки, легким движением ладошки поправила волосы и, торопливо бросив блондину несколько слов, выскочила из-под зонтика под дождь, быстрым шагом направляясь к «Жигулям». С явной целью предотвратить намечающийся между пацанами кровавый мордобой.

Не дожидаясь, пока Настя поравняется с машиной, Влад распахнул дверцу, вышел из салона и сделал два шага навстречу девушке. Они с Настей немного помолчали, остановившись друг напротив друга, затем она, вымученно и грустно улыбнувшись, протянула руку и кончиками пальцев взяла Влада за воротник расстегнутой джинсовой крутки. Глаза ее лихорадочно метались. Слегка дернув Невского за воротник, словно за собачий поводок, Настя попросила:

– Владик! Не кипятись, умоляю тебя! Держи себя в руках! Это совсем не то, что ты думаешь!..

– Неужели? А мне кажется – как раз то. – На Настю он больше не смотрел, гипнотизируя взглядом топчущегося возле стены дома, мгновенно все «всосавшего», а оттого сильно занервничавшего блондина. Нужно быть полным придурком, чтобы не понять, что именно произошло. А внушительный внешний вид появившегося из «пятерки» шкафообразного «качка» не внушал субтильному, чуть сутуловатому Настиному ухажеру ни малейшего оптимизма в благополучном исходе классического инцидента.

– Это Ивар Витте, мой сокурсник по университету! – уцепившись пальцами за другой край воротника, торопливо затараторила девушка. – Он просто вызвался по-дружески проводить меня после лекций до дома! Увидел, что у меня нет с собой зонта, а погода… ты сам видишь, какая… Ну, не скрипи зубами, прошу тебя! Сейчас я его отправлю назад, и мы с тобой спокойно, без нервов, обо всем поговорим! Ладно? Господи, ты меня вообще слышишь, Влад?!

– Слышу. Садись в машину. Мы сами разберемся.

– Что… ты собираешься делать? – испуганно охнув, попятилась Настя. – Нет, не надо!!! Я ни в чем перед тобой не виновата, честное слово!!!

Но Невский, легко освободившись от захвата, поймал ее за запястье. Чуть стиснул: крепко – но так, чтобы не осталось синяков.

– Садись в машину, я сказал. – Отвернувшись от блондина, Влад бросил на девушку такой раскаленный, испепеляющий, не терпящий возражений взгляд, что Насте сразу стало не по себе. – Ничего я с ним не сделаю. Если сам не захочет, – чуть шевеля губами пообещал Влад. – В машину, я сказал! Мокрая уже вся… как…

– Я прошу, только без рукоприкладства, – пискнула Настя и, не в силах дальше сопротивляться такому психологическому натиску и вообще произнести еще хоть слово, открыла заднюю дверь «пятерки» и села в пропитанный густым ароматом бензина и ее же собственных духов салон машины. Переминающийся с ноги на ногу возле дома блондин, осознав, что рухнули последние надежды на благополучный исход эксцесса, окончательно потерял самообладание, развернулся и, изо всех сил стараясь, чтобы его уход не выглядел как трусливое бегство, направился к выходу со двора. Не оборачиваясь, однако непроизвольно все ускоряя и ускоряя шаг. Когда до спасительной арки между домами, ведущей на проспект, оставалось всего десяток шагов, сзади послышалось прерывистое дыхание бегущего человека и короткий, не оставляющий никаких иллюзий хриплый приказ:

– Стой!.. стой, твою мать!

Витте остановился. Обернулся, продолжая держать над собой огромный черный зонтик-тросточку. Такой широкий, что Невскому, сокращая дистанцию до минимума, поневоле пришлось зайти под купол.

– Куда это ты так поскакал, альбинос? – хмыкнул Влад, вглядываясь в побледневшее, с дергающимися желваками, тонкой щелью рта и длинным прямым носом худощавое тевтонское лицо блондина. Узнать в этом костлявом угловатом типе латыша можно было с первого взгляда.

– Я не хочу разбирательств, – собрав в кулак остатки воли и элементарной мужской гордости, с едва заметным акцентом сказал Ивар. – Я не знал, что у Насти есть парень. Правда. Иначе ни за что бы не согласился.

«А вот это уже совсем интересно, – с резко кольнувшей в сердце болью подумал Влад. – Не согласился бы он. Стало быть, тебя приглашали? А не наоборот. Вот же… сука».

– Да не дергайся ты так, – примирительно хмыкнул Невский. – Сдался ты мне… такой красивый. – Влад быстро обернулся и глянул через плечо. Они с блондином стояли прямо под фонарем и были видны как на ладони. До угла дома отсюда рукой подать, там бы их махач никто не увидел, но, сверни они туда, сидящая в машине, трясущаяся от страха и нервов Настя могла не удержаться, запросто выскочить под дождь и броситься спасать своего распрекрасного «ганса». На фиг. Тогда уж лучше пусть смотрит…

Стоя спиной к «жигулю» и зная, что его короткое резкое движение останется незамеченным, Невский легонько ткнул латыша кулаком под дых. Это была проверка. Провокация. И если бы Ивар ответил, то Настя стала бы свидетельницей драки, зачинщиком которой выступил именно ее сокурсник. И тогда у обещавшего не учинять мордобой Влада были бы развязаны руки. Однако поймавший кулак блондин чуть заметно хрюкнул, набычился… но на «обратку» так и не решился. Что и требовалось доказать. «Ганс» – он «ганс» и есть.

– Ладно, не дрыгайся, – брезгливо произнес Невский. – К тебе у меня претензий нет. Знаешь, как у нас, у русских, говорят: сука не захочет – кобель не вскочит. Но я хочу разобраться, въезжаешь, ты, глиста в скафандре?!

– Знаю, так говорят, да, – слегка приободрившись, с готовностью кивнул Ивар. – Что ты хочешь знать? Мне скрывать нечего.

– Значит, Настя тебя сама попросила проводить ее домой? – сухо, как на допросе, спросил Невский.

– Да, – снова кивнул блондин. – Сама. У нас… после лекций в универе небольшая вечеринка была. Семь человек. В кафе, рядом с факультетом. У сокурсника, Янки Клявинына, день рождения. Ну… посидели примерно час… выпили по паре коктейлей. Янка всех угощал, он богатый… А потом Настя попросила, чтобы я… ну… проводил.

Окончательно осмелев, свободной от зонтика рукой Витте достал из нагрудного кармана куртки пачку сигарет «Элита», встряхнул, вытащил одну зубами. Спрятав пачку, достал из бокового кармана зажигалку, прикурил.

Вот и ладушки. Вид вьющегося из-под зонтика табачного дыма должен был произвести на Настю успокаивающее действие. Она отлично знала, что Невский не курит. Значит, запалить цигарку решился ее дружок по университету. Когда два мужика готовы набить друг другу морду, никто из них не станет отвлекаться на курение. Вот пусть и успокоится. В то время как Влад будет вытягивать из этого глиста настоящую правду. А не ту липу, что пыталась всучить ему Настя.

– А еще… – вдруг неожиданно сообщил окончательно успокоившийся латыш, – она только что сказала… сама… когда мы во двор вошли… что у нее сегодня… дома никого нет. Родители в гости уехали. В Саласпилс. Вернутся только завтра к обеду. А потом сама потянулась и меня… это… в щеку… Ну, ты, конечно, видел… Извини… не знаю, как тебя зовут… Я действительно… Иначе бы…

Предложила проводить – что ж, гнусно, но еще куда ни шло. Но такие намеки – это уже перебор. Вопросов относительно намерений Насти в отношении альбиноса у Невского больше не оставалось. Столь подлой измены Влад уже не смог выдержать. Сжав челюсти так, что заскрипели зубы, он изо всех сил, на которые был способен, врезал болтливому «гансу» кулаком в ухо. Но удар не получился, Ивар каким-то чудом успел отреагировать и дернуть головой. Кулак прошел по касательной. Однако латыш, выронив откатившийся в сторону зонтик, рухнул на асфальт как подкошенный, машинально обхватив голову руками и скрючившись в позе эмбриона. Тряхнув рукой с содранной на костяшках кожей, Невский поморщился, в последний раз окинул взглядом корчащегося возле ног блондина, присел на корточки, сгреб его за шиворот и хрипло выдавил, чеканя каждое слово: