Бескрылый дракон - Big wolf

      — Нет, — прошептала она, притягивая его ближе. — Прошу тебя, не останавливайся. Я проиграла тебе.

      Слизеринец, наконец, сдался и прильнул к ней губами. Гермиона тут же их приоткрыла и провела языком по его нижней губе. Они углубили поцелуй и он услышал свой сдавленный стон.

«Да… вот так. Как же ты меня заводишь. Чёрт».

Вязкое наслаждение уже опускалось вниз живота, потягивая и напрягая. Девушка крепко сжимала его руки, выгибаясь и тяжело дыша. А он вдавливал её в кровать, не прекращая двигаться всё быстрее и быстрее. Рубашка помялась, а лифчик с юбкой были на талии, чулки чуть съехали вниз.

«Красивая. Такая красивая. Такая незабываемо красивая».

— Драко… — её ноги задрожали, а глаза закатились от удовольствия. Он зарылся лицом в каштановые кудри, вдыхая аромат молочной карамели. Последние рывки.

«Ох, Мерлин, эта карамель…»

По телу пробила приятная волна удовлетворения, вырываясь наружу.

      Они лежали, неторопливо целуя друг друга и восстанавливая чувства, когда в дверь громко постучали.

      — Малфой! Я вхожу, — выкрикнул Энтони Голдстейн.

      — Не смей, — зарычал Драко, натягивая на них плед.

      — Да вы достали уже! Это — общая спальня! То ты, то Поттер! Мне срочно надо. Аллохомора! — и дверь распахнулась.

      Энтони залетел в комнату и прошёл к своей кровати, доставая из-под неё чемодан.

      — Гермиона, привет, — весело приветствовал он.

«Ахуел?»

— Привет, — смущённо ответила девушка и натянула плед до носа.

«О, так вот когда просыпается безбашенная гриффиндорская смелость?

Привет

?!»

— Голдстейн, ты нарываешься? — прошипел Драко.

      — Я, вообще-то, дождался пока вы закончите. Мило с моей стороны, — улыбнулся когтевранец. — Кстати, Грейнджер, ты звучишь интереснее, чем Джинни.

«Блять, ты труп».

Подушка с силой полетела в парня, а Драко уже сорвался с кровати, когда Гермиона поймала его за руку.

      — Мерлин, Энтони, какой же ты придурок! — Гермиона сдерживала слизеринца.

«Вот так. Ты должна общаться с ним только так».

— Грейнджер, кстати мне всё-таки пришло письмо из Святого Мунго! Я еду на стажировку летом. Здорово, правда? — радовался Голдстейн.

«Да ты что бессмертный, блять?»

— Ещё хоть слово ей, и ты сразу отправишься в отделение морга, не успей всё начаться, — процедил Драко, застегивая ремень. — Как

пациент

.

      Голдстейн улыбнулся и, собрав вещи, довольно зашёл в душ.

      Гермиона привела себя в порядок, когда Драко нагнулся к ней и поцеловал в лоб. Он всё ещё злился.

      — Что он имел в виду, когда сказал «звучишь интереснее, чем Джинни»? — тихо спросила девушка.

      Ревность — ужасное чувство, что заставляет нервы плавиться в голове, заполняя весь мозг.

      — Тебя волнует, что думает о твоих стонах Голдстейн? — грозно спросил Малфой, изучая её глазами.

      — Нет.

«Правильный ответ».

«Тогда в чём дело, блять?»

— Просто… ты тоже думаешь, что я звучу как-то не так? — она отвела взгляд. — Просто я это не контролирую, — смутилась Гермиона.

«Ясно».

Малфой громко рассмеялся, падая на кровать. Гриффиндорка возмущённо смотрела на то, как парень обхватил живот руками и заливался смехом.

«Как-то не так?»

«О, Мерлин, Грейнджер. Ты звучишь, как желание. Чистое, неистовое желание. Нет ничего лучше. Я никогда не слышал ничего лучше. И не услышу. Никто и никогда не будет звучать так. Пиздец как. До дрожи».

Подавив, наконец, смех, он притянул её к себе, целуя надутые от обиды губы.

      — Уизли имитирует, поэтому и звучит иначе. А ты… Блять, ты идеальна, — он провёл руками по каштановым кудрям.

      — Вовсе нет. Я уверена, Гарри вполне-таки прилично справляется, — запротестовала Гермиона.

      — «Прилично справляется»? — протянул Драко. — Звучит печально.

      — О, во имя Основателей Хогвартса, вы когда-нибудь перестанете уже? — вздохнула Грейнджер.

      — Мне нравятся эти

особые

отношения с Героем Магического мира, — подшутил Драко, сползая на колени девушки и поднимая пергамент с пола. — Учи свой доклад. Я посплю.

      Она открыла пергамент и устроилась поудобнее, подкладывая на свои колени подушку для Драко. Он лежал, смотря как она сосредоточено читает, а маленький вздёрнутый носик морщится от непослушной кудряшки. Малфой поймал прядь и заправил ей за ухо. Сладкая дремота одолевала его, а тело было приятно расслаблено.

«Остановиться бы в этом моменте навечно. Вот так. Засыпать на её коленях. И больше ничего не надо»,

— успел подумать Драко и провалился в сон.

Глава 11.

Саундтрек:

Kina — Can we kiss forever

От автора: прям почувствуете сразу атмосферу.

Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать

.

Коридоры Хогвартса были залиты светом, что сочился из резных окон. Такими редкими солнечными днями октябрь мог побаловать учеников не часто. Однако холодный ветерок не давал забыть о приближении зимы.

      Бледная рука с длинными пальцами с виду казалась холодной, но девушка чувствовала тепло, исходящее от неё. От него.

«Неужели, прошёл целый месяц с того дня, как они впервые зашли в Большой Зал вместе?»

«Неужели я и Драко Малфой вместе? И это не сон?»

«Слизеринский принц и Гриффиндорская всезнайка? Уму непостижимо».

«Человек, что доставал меня и издевался, почти превращал мою школьную жизнь в кошмар, сейчас залечивает мои раны и греет своим теплом. Да… Теплом. Коим он, оказалось, обладает».

«Он отличается ото всех. Холодный и колючий снаружи, но рядом со мной нежный и заботливый. Никогда и представить себе не могла, что он такой».

«Всё развивается не так, как я себе представляла истории любви. Как-то быстро и непонятно»

«Но ведь самое главное, что рядом с ним я чувствую себя важной, ценной и необходимой? Такой нужной…»

«И пусть мы ходим как по острию ножа, избегая тяжелых тем, но одного его взгляда хватает, чтобы забыть обо всём и всех. Так что пусть. Пусть…»

«Гарри так и не может этого принять. Его кислое лицо при виде Малфоя едва ли можно назвать одобрением. Джинни деликатно молчит. А Рон… он не знает. Никто из друзей ему не сообщил»

Новости от Рона приходили каждую неделю, и стабильное «скучаю, твой Рон Уизли» красовалось в конце каждого письма. Гермиона не думала о том, что это значит. В конце концов, они никогда не разлучались больше, чем на летние каникулы. Потому безобидная милая подпись рыжего Уизли воспринималась ей, как дружеский жест и не более.

      Длинные пальцы сильнее сжали её руку, и парень свернул с дороги в Большой Зал, открыв дверь старого