Бескрылый дракон - Big wolf

Когтеврана начала зачитывать отрывок из своей поэмы, и Гермиона, оторвавшись, наконец, от своего доклада, оперевшись подбородком на руку, стала слушать.

«Значит, чепуха, которую там настрочила эта мадам-поэтесса стоит твоего внимания, а я нет?»

Он с силой сжал ногами её колени под столом.

«Смотри на меня! Я тут сгораю. Что может быть интересного в стишках? Почему они тебе так нравятся?»

Карие глаза моментально встрепенулись. Он замер, смотря, как в карамельной радужке отражаются его светлые волосы.

«Блять, Малфой, тебя не спасти. Ты попал».

«Мерлин, эта карамель… Что же она со мной делает?»

— Чего ты добиваешься? — тихо спросила она, чтобы не помешать другим слушать.

«Чтобы твои мысли были заняты только мной. И тело тоже!»

— По-моему, я ясно выразился в коридоре. Тебе

повторить

? — он говорил громче, за что гриффиндорка видимо разозлилась ещё больше.

«Я хочу тебя сейчас. Сейчас же»,

— вспомнил он свою фразу, что прошептал ей на ухо в коридоре перед дверью библиотеки.

«Сначала мой доклад»

— ответила она ему и затащила вместе с собой в надежде, что он тоже решит позаниматься.

      — Хорошо, — закатила глаза девушка. — Давай немного послушаем ребят. Мне интересно.

      — Что ты в этом находишь? — поморщился Малфой. — Нытьё одно.

      — Это искусство, — коротко вставил Забини, неопределённо махнув рукой в воздухе.

      — О, и ты туда же. Я разочарован, Блейз. Разочарован, — не прекращал сокрушаться Малфой.

      — Вообще-то я считаю, что искусство — это прекрасно, — начала Грейнджер.

      — Ты

прекрасным

и кое-что другое считаешь, — перебил её Драко, намекая на то, что она говорила после их первого раза.

      Блейз прыснул смехом в кулак, явно понимая, на что намекает блондин.

      — Да послушай же! Когда человека переполняют чувства, он выражает их либо на холсте красками, либо на бумаге стихами, либо в музыке, либо… — Гермиона уже завелась.

«Ох, если её сейчас не остановить, то понесёт».

Он подался вперёд и, притянув её за галстук к себе, легко коснулся губ. Она моргнула и замолчала.

      — Либо так. Думаю, язык тела лучше всего выражает все эмоции. К чему вся эта писанина? — ухмыльнулся Драко.

      Он знал, что это подействует. Грейнджер всегда тает, как плитка шоколада в его руках.

«Моя невыносимая всезнайка. Моя Грейнджер».

«Если бы не все эти люди, я бы повалил тебя на этот стол и доводил бы до оргазма раз за разом. Ты бы кричала моё имя и понимала, что ни один стишок или мазок краски не сможет этого затмить».

Он хищно, с лютой жадностью съедал взглядом её губы. Видимо, мысли Малфоя были слишком очевидно читаемы по лицу, потому как Грейнджер покраснела и перевела взгляд на когтевранку, которая уже закончила читать. Следующим после неё девушки умоляли выступить Тео.

«Фу! Они сейчас из трусов повыпрыгивают просто и нападут на него».

Тео потеребил волосы на затылке и открыл свиток. Он поднял нервный взгляд, и всего на секунду показалось, будто он задержал внимание на Пэнси, что напряглась, всё ещё не опуская книгу. Драко скользнул взглядом и заметил, что перед девушкой нет ни пергамента, ни пера.

«Пришла доклад делать говоришь? Ну, конечно. Кому ты врешь, Паркинсон? Пришла послушать, что он там начеркал».

Тёмноволосый слизеринец тем временем прочистив горло, начал читать:

Я не знаю о чём я думал,

Когда делал тебя своей.

Ты вошла однажды без стука,

Ненавидя других людей.

Обещала, клялась, божилась,

Никогда меня не любить.

Осень схлынула, ты не остыла,

Но пролегла между нами нить.

Мы лечили друг другу раны,

Сердце радостно било степ.

Я влюбился в тебя так рано.

Ты красива, а я эстет!

Ты мне пела, кружилась в танце.

Я касался твоих волос.

Даже стыдно тебе признаться,

Я, наверно, просто не дорос.

Я в глазах держал усталость.

Разновидность нелепых стуж.

Жаль, мне от тебя осталась

Вера в родственность наших душ, — закончил брюнет и неуверенно поднял глаза на Пэнси.

«Знал, что она придёт послушать?»

Но слизеринка не опустила книгу. Она сосредоточено смотрела на центр страницы, не выдавая ни единой эмоции.

      Гермиона дёрнула коленкой, и Драко моментально повернулся к ней. Она глазами сделала выразительный жест на Пэнси, и Драко утвердительно кивнул.

«Да, Грейнджер, он точно написал это ей».

Гриффиндорка помнила страстные объятия Паркинсон и Нотта, которые случайно увидела на зельеварении. В тот самый момент когда Драко впервые её поцеловал. Прошёл уже месяц, и после этого Гермиона ни разу не видела девушку рядом с Тео.

      — Всё? Идём? — Драко чуть нагнул голову в сторону.

      — Я закончу в Башне старост, — кивнула Грейнджер.

      — Сомневаюсь, — усмехнулся Блейз. — Пэнс, ты ещё будешь делать вид, что учишься или уже нет надобности? — подстегнул он.

      — Заткнись, Забини, — прошипела она.

      — Ну тогда я ещё останусь, посмотреть это представление. Может, организую вам с Тео тройничок с мулатом, — он подтолкнул в плечо слизеринку.

      — О, Мерлин! Я убью тебя, Забини! — сверкнула глазами Пэнси.

      — Тогда это уже некрофилия, между прочим. Не знал, что тебя заводят такие фантазии, — непринуждённо продолжил темнокожий слизеринец.

      — Вот! Я об этом. Как можно это говорить с таким невозмутимым видом? — бурчала Грейнджер, собирая пергаменты в сумку.

      — Я же сказал, что научу тебя, — нетерпеливо прошипел Драко, беря её за руку и направляясь к выходу.

      Они зашли в пустую гостиную Башни старост, и Гермиона села на кресло, ловя на себе недовольный взгляд слизеринца.

      — Мне нужно ещё выучить свой доклад. Прорепетировать выступление, — оправдывалась она.

      — В моей кровати будет

удобнее

, — мягко начал Драко, притягивая девушку к себе.

      — В твоей кровати будет не до доклада-а-а, — пропела Грейнджер. — И что, если кто-то придёт?

      — У Голдстейна тренировка, Поттер с Уизли, а Макмиллан на дополнительных, — ответил Драко, уже оставляя поцелуи на шее Гермионы.

      — А как же мой доклад? — слабо сопротивляясь, лепетала Гермиона.

      — Я обещаю, что ты будешь заниматься докладом, просто в спальне.

      Гриффиндорка сдалась и, взяв сумку, пошла за слизеринцем. Малфой рухнул на кровать и открыл объятия. Гермиона послушно устроилась рядом с ним, открывая свиток. Она начала беззвучно читать, и морщинка снова проступила между бровями.

«Я тебе устрою доклад. Ты будешь умолять меня его выкинуть и трахнуть тебя как следует».

Он приблизился к её уху медленно выдувая в него