Бескрылый дракон - Big wolf

поставил заглушающее заклинание и взял девушку за плечи. Зелёные глаза наполнялись слезами.

      — Не держи в себе. Кричи, — спокойно сказал он. — Станет легче. Просто собери все силы и кричи.

      Она кивнула, закрывая глаза. Он молча повернул её спиной к себе и отошёл к двери.

      Секунда.

      Комнату разорвал оглушительный крик.

      Малфой прислонился головой к двери и уставился в потолок. Девушка же, зажмурившись, кричала, как могла. Набирала воздух и снова кричала во всё горло. Слёзы стекали по её щекам, но она продолжала и продолжала, пока её тело не обмякло, и она не соскользнула на пол. Малфой всё разглядывал канделябры на стенах, что покрылись пылью.

      — Ничего не скажешь? — бесцветным голосом спросила слизеринка, когда совладала с собой.

«Мне жаль тебя. Правда. Пиздец как. Если б чем-то мог помочь, то сделал бы это. И я просто рад, что мои родители так надо мной не поиздевались».

«Но я, блять, сам решил над собой поиздеваться. Не зря ли я решился попробовать быть свободным? Это же самый сильный наркотик. Как я буду слезать с него? И получится ли у меня?»

— Как долго нужно будет расплачиваться за лучшие воспоминания в твоей жизни? — мрачно спросил Драко, считая свечи на канделябрах.

      Она молчала, размышляя над его вопросом. Послышался тяжёлый вздох, что лучше любых слов дал ответ, но слизеринка обречённо выдавила:

      — Не знаю.

Если когда-то расплачусь, напишу тебе ответ

, — Пэнси, поднялась с пола и принялась приводить себя в порядок.

«Это уже выбито в голове любого аристократа. Кричать за закрытыми дверями, но ровно держаться на людях»

«С каких пор Пэнс так мне открывается? Она мне доверяет? Или просто ей настолько одиноко?»

— А что, передумал уже? — спросила Паркинсон.

«Блять, если б я мог это контролировать».

— Тогда она так и останется для меня чем-то

невозможным

? — серо-голубые глаза пристально смотрели на слизеринку.

      — Знаешь, Драко, однажды рискнув, ты можешь остаться счастливым на всю жизнь. В отличие от меня, ты связываешь себя нитями, которых нет.

«Ты не знаешь о моей ситуации. Просто не знаешь. Если всё получится с часами, то МЫ с Грейнджер обречены».

«Ну, может, есть шанс?»

— не сдавалось сердце.

      Он не ответил, а она не настаивала. Слизеринцы молча дошли до Башни старост. В гостиной уже никого не было, и Драко отправился в спальню. Он долго ворочался перед сном, вспоминая утро с Грейнджер. Её глаза и улыбку. Мягкие изгибы её тела и шёпот.

«Блять, какой бы ни был исход, я хочу рискнуть».

«Я хочу быть с ней. Неважно, день или жизнь. Хотя, сука, кого я обманываю? Это важно. Но… я теряю сейчас свой шанс. Немного пожить по-настоящему. Вряд ли мне выпадет второй. У меня и так их было слишком много за все те года, но я проебал каждый».

***

Понедельник, пожалуй, лучший день для громких заявлений.

      Общий зал был полон удивлённых и шокированных учеников. Все то и дело бросали косые взгляды то на стол Слизерина, то на стол Гриффиндора.

      Повышенное внимание было уже привычным явлением для слизеринцев. Они постепенно привыкли к презрению и осуждению. Это не делало их ни лучше, ни хуже. Просто заставляло проявлять выдержку и хладнокровие сильнее обычного. Так как никто не осмеливался высказать своё мнение о них, давать отпор было нечему.

«Жалкие трусливые твари!»

«Только и можете, что глазеть».

«Что, ни у кого духа не хватает, прямо высказаться?»

Малфой поздоровался с Блейзом и сел на скамейку. Пэнси Паркинсон улыбнулась.

      Он и Грейнджер произвели безусловный фурор своим сладким появлением в Большом Зале. На секунду в коридоре Малфою показалось, что она передумала, когда спрятала их руки за его спиной. Он уже был готов поцеловать её в последний раз, но гриффиндорка, видимо, и не собиралась отказываться. В паху ещё чувствовалась приятная лёгкость. Малфой втянул воздух носом. От его кожи ещё лёгким шлейфом отдавался её запах.

«О, Мерлин, эта карамель сведёт меня с ума».

— Решился всё-таки? — ухмыльнулся Забини.

      — Я смотрю, ты тоже совсем не удивлён, — ответил блондин и потянулся за тостом.

      — А кто-то ещё знал? — изогнул бровь Блейз.

      Пэнси пафосно откинула прядь волос. Блейз понимающе хмыкнул.

      — Как же бесят все! Только и могут, что шептаться за спиной, — прошипела Паркинсон, ловя взгляды учеников.

      Обсуждение появления противоречивой пары не умолкало. Зал будто наполнился шоком и недоумением, смешанным с презрением.

      — Драко, похоже, теперь ты станешь ещё популярнее, — сказала Дафна.

      — А Хогвартс то не очень рад отдавать свою Золотую принцессу тебе, — издевательски оскалился Грэхэм Монтегю.

      — Мне не нужно ничьё благословение, — огрызнулся Малфой.

«Пусть запихают своё мнение куда подальше!»

— Радует, что хоть у кого-то хватает смелости бунтовать на деле, а не на словах, — колко заметил Тео, и Малфой отметил, как взгляд темноволосого слизеринца остановился на Пэнси.

      Девушка на мгновение замерла, Драко даже показалось, будто на её тёмно-зелёные глаза наворачиваются слёзы.

«Нет… Пэнси никогда не заплачет в Большом Зале на виду у всех. Скорее мир рухнет, чем это случится. Не в этой жизни, блять».

И в подтверждение его словам девушка вскинула подбородок, с вызовом смотря на Теодора.

      — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она.

      — Что у Драко хватает смелости наплевать на всех и быть с Грейнджер. Они не боятся осуждения и косых взглядов, в отличие от

некоторых

, — выпалил Тео, неотрывно смотря на Паркинсон.

      Слизеринка сузила глаза, и Драко уже подумал, что на этом спор окончен. Но девушка поднялась с места и встала на скамейку. А после ступила на стол. От чего один за другим все ученики уставились на неё.

«

Неслыханная дерзость!

Забраться на стол посреди завтрака на глазах у тысячи студентов и учителей Хогвартса. Что это, если не бунт правилам приличия?»

— Что вы себе позволяете, мисс Паркинсон? — в подтверждение мыслям Драко донёсся голос Макгонагалл.

      Но слизеринка и ухом не повела. Она вскинула голову и уверено зашагала по накрытому столу, пиная подносы с круассанами и тарелки с тостами.

«Эффектно, однако».

Остановившись в центре стола, слизеринка наставила палочку к своим связкам, как когда-то делал Дамблдор. Голос девушки раздался зычным эхом по залу.

      —

Хватит!

— уверено заявила она. — Если есть, что сказать, то говорите

прямо

, а если не хватает смелости, то

умолкните вовсе

,