Блюз чёрной собаки - Дмитрий Скирюк

— Этого я пока не знаю. Сейчас пытаюсь пробиться к вещдокам. Как ты там?

— Пока терпимо. Карамельки твои грызу.

— Ну, грызи. До связи!

— Ага, пока.

Я повертел трубу в руках. Вспомнилось, что перед самым задержанием или во время него мне как будто пришло сообщение. Я проверил записи, но память оказалась пуста: то ли менты всё стёрли, то ли сработала автоочистка. Делать было нечего. Газетные заметки кончились. Я сидел и вспоминал статьи, которые читал у Севрюка. Вероятно, при наличии закваски и тихого места в голове начинают бродить мысли. Может, было нужно, чтобы я оказался в таком месте, в изоляции, вдали от телевизора, компьютера и книг.

А «закваской» послужил разговор с Олегом: мне вдруг вспомнился Мэнсон. Не певица Ширли Мэнсон и даже не кумир сегодняшних готиков Мэрилин Мэнсон, а его, так сказать, «прототип» — маньяк-убийца Чарльз Мэнсон, предводитель религиозной секты из Калифорнии. Секта эта «прославилась» кровавой резнёй в августе 1969-го: тогда они убили жену режиссёра Романа Полански — беременную на девятом месяце актрису Шэрон Тэйт, и всех её гостей. Внятно объяснить, зачем они это сделали, сектанты не смогли. Сам Мэнсон на суде уверял, что его «благословила» на убийство… песня «Битлз» Helter Skelter. Но у этой истории была другая сторона: Мэнсон считал себя прежде всего музыкантом, играл на гитаре, пел, писал песни, но известности не добился. Он скитался, жил в коммуне хиппи, сидел в тюрьме, и однажды куколка лопнула — он провозгласил себя одновременно Христом и сатаной и стал призывать к «последней войне на Земле». В Калифорнии всегда хватало чудиков и ненормальных: под жарким солнцем юга шиза расцветает особенно пышно. Очень скоро вокруг Мэнсона объединилось «племя», которое стало кочевать по Западному побережью США, потом поселилось коммуной в национальном парке «Долина Смерти», в заброшенных декорациях ковбойских фильмов. Тогда-то и произошла эта кровавая история — устав ожидать начала «последней войны», Мэнсон решил развязать её самолично. Раскрыли преступление лишь благодаря случайности. Мэнсона и его подельников приговорили к смертной казни, но в итоге посадили пожизненно. Как-то Мэнсон обмолвился, что незадолго до ареста закопал свою гитару где-то в пустыне, и каждый раз, когда на ней лопается очередная струна, Америка содрогается от ужаса. Многие всерьёз уверены, что одна из них лопнула в тот страшный день, 11 сентября, когда рухнули башни-близнецы на Манхэттене.

Если разобраться, у всех людей, отмеченных этой печатью, был в жизни поворотный пункт, какая-то точка, после которой всё круто меняется; неудавшийся священник и поэт Иосиф Джугашвили и неудавшийся художник Адольф Шикльгрубер становятся правителями двух самых могущественных в мире держав и самыми кровавыми тиранами века. Кто-то помнит и осознаёт этот «момент перехода», кто-то нет. Известно, например, что Гитлера такое «озарение» настигло в 1909 году, в музее Императорского дворца Хофбург, где он увидел копьё легионера Гая Лонгина, пронзившее Христа. Всё это возымело поистине странные последствия. «Человек, который слышал Гитлера, внезапно наблюдал появление вождя, — рассказывал впоследствии его соратник и соперник Отто Штрессер, — словно освещалось тёмное окно. Господин со смешной щёточкой усов превращался в архангела… Потом архангел улетал, и оставался только усталый Гитлер с остекленевшим взором».

Для Чарльза Мэнсона университетом стала его первая большая отсидка в тюрьме — он много читал, увлёкся психологией и психиатрией, занимался самоанализом, учился играть на гитаре. Там ему впервые в голову пришла бредовая идея о том, что ему дана власть над добром и злом. Дальнейшее было уже следствием.

Рок-н-ролл, как и большая политика, тоже подразумевает публичные выступления перед большим скоплением народа. Хоть это и звучит кощунственно, с великими музыкантами, наверное, происходит нечто схожее. Роберт Джонсон был адептом вуду. Ричи Блэкмор, Джимми Пейдж и Оззи Осборн всерьёз интересовались оккультизмом. Марк Болан год прожил «в замке колдуна». «Битлз» в полном составе брали уроки трансцедентальной медитации у Махариши Махеш Йоги. Элвис Арон Пресли (кстати, у него был брат-близнец, Джесси Харон Пресли, который умер во время родов) очень интересовался своим необычным именем, считая, что в нём скрыта некая мистическая, духовная сила. Поиски привели его к Ветхому Завету; там он и нашел имя Элохим — так евреи называют Бога. «Арон» на древнееврейском — «ковчег»; всё вместе получилось — «Ковчег Завета». Элвис сильно изменился, увидев в этом открытии очень важный для себя смысл, даже на время ушёл из музыки. Джим Моррисон в начале карьеры был толстым стеснительным подростком и никудышным певцом. В «лето любви» он едет в пустыню, где предаётся медитации, «расширяет сознание» при помощи пейотля, ЛСД и мескалина и пишет странные, лунатические стихи. Вернулся он другим человеком. Концерты «Дорз» походили на ритуальное действо, шаманский транс, индейское пау-вау. Джим творил непонятные вещи со звуком, лазал по занавесу, провоцировал публику, изображал на сцене культ «поклонения ящерице», на ходу придумывал стихи… Через Джима, словно сквозь дыру, в наш мир снисходило странное и непонятное, будто он в самом деле был «дверью» в неизвестное измерение. «Считайте, что это спиритический сеанс в среде, которая стала враждебной жизни: холодной, сковывающей, — говорил Джим. — Люди чувствуют, что умирают на фоне губительного ландшафта. И вот они собираются и устраивают спиритический сеанс, чтобы призвать мёртвых, умилостивить их и увести прочь посредством декламации, музыки, пения и танцев. Они пытаются излечиться и вернуть в свой мир гармонию».

Интересно, вдруг подумал я, имеет это отношение ко вчерашнему эпизоду на концерте? Если я снова выйду на сцену — повторится это «состояние улёта» или нет? И если нет, куда направится, чем станет сила, заставлявшая звучать мою гитару? На минуту мне стало не по себе.

На бешеной коде, во время гитарного соло —

Взлететь…

Разобьётся фонарь.

В тишине стадиона будет

Долго сирена реветь.

От укола едва ли он сможет

Когда-нибудь снова запеть,

Потому что звезда рок-н-ролла должна умереть…

Я не уверен, что музыка — моё призвание. И хотя эйфорию после выступления можно сравнить с тем давним ощущением от концерта «Чайфа», чего-то главного не хватало. Может быть, всё произошло чересчур сумбурно, а может, это чувство просто настигло меня слишком поздно. Ведь что ни говори, а тридцать пять — совсем не восемнадцать и даже не двадцать семь.

Наверное, неспроста поп-звёзд в просторечии именуют «идолами» и «кумирами». Ведь что такое идол, кумир в исходном значении слова? Некий образ, на который в процессе ритуала поклонения снисходит сверхъестественная сила. И в жизни этих людей наступает момент, когда эта «сила» оставляет их. Нередко за этим следует смерть, скоропостижная и такая же странная, как и их жизнь. Соратники Гитлера не могли понять, как он всего за полгода превратился из подтянутого аскета-вегетарианца в «полную развалину, пожирающую пирожные». Но и Сталин ненадолго пережил Гитлера. Осенью пятьдесят второго года страна с изумлением увидела в кинохронике своего вождя — измождённого старичка с погасшим взглядом.