Блюз чёрной собаки - Дмитрий Скирюк

После пережитого на меня напал жор — я сосал карамельку за карамелькой, наслаждаясь ацетоновой сладостью, рассеянно пробегал глазами отпечатанные листки и размышлял. Весть о том, что на меня заведено дело, меня не столько напугала, сколько удивила. Хотя, если вдуматься, можно было догадаться, что до этого дойдёт. Как там сказал Роберт Плант? «Я стал жертвой какой-то неконтролируемой, невидимой силы»? Именно так — неконтролируемой и невидимой.

Тут на глаза мне попался ещё один интересный кусок: корреспондент напоминал, что прошло шестьдесят лет со времени Третьего Обращения Коалиции Наблюдателей к Человечеству, прозвучавшего в 1929 году по радио на основных языках нашей планеты: английском, китайском, русском и испанском. Правительства стран тогда оставили Обращение без комментариев, а пресса поспешила объявить его розыгрышем, вроде нашумевшего радиоспектакля по роману Уэллса «Война миров». Хотя Человечеству на размышления давалось пятьдесят лет, в России этот текст стал широко известен лишь в 1991 году, после выхода книги «Асгард — город богов», когда сроки для ответа уже прошли. Судя по этому документу, наблюдатели, посланные на Землю, ещё не располагали достоверной информацией о ситуации на нашей планете.

От всех этих статей у меня разболелась голова и холодок бежал по коже. В мыслях я снова и снова возвращался к событиям прошлого дня, особенно к концерту, и не сразу понял, что уже несколько раз подряд читаю один абзац. Я заставил себя вернуться к тексту, прочитал его внимательно и вытаращил глаза.

«Мы возвращались с речки и вдруг увидели одного — он был такой высокий, что голова его торчала над забором, а забор был два метра в высоту, — рассказывал ученик 31-й школы города Перми Игнат Капустин. — Мой друг начал бросать в него кусками асфальта, и тогда пришелец выстрелил в нас из какого-то оружия, похожего на расчёску. От выстрела загорелась трава…»

Я оторвался от газетных строк. Игнат Капустин!

Час от часу не легче. Что ж это, выходит, Сорока в это лето отдыхал в этом дурацком «Солнечном»? Вот так раз! По дате вроде совпадало: хотя он тогда был совсем сопляком. М-да… Попробуйте после такого говорить о простом совпадении! Хотя фамилия и не самая редкая, но сочетание…

— Эй, ты! — окликнули меня.

Я поднял взгляд. У двери «обезьянника» стоял высокий рыжий мент с усами щёточкой, один из тех, что брали меня прошлым вечером, я сразу его узнал.

— Что?

— Распишись и забирай свою мобилу, — процедил он, протягивая мне лист бумаги и авторучку.

Я прочитал (это оказалась расписка, подтверждающая, что телефон мне вернули в целости и сохранности) и поставил внизу свою подпись, после чего мент достал из кармана и бросил мне телефон. Даже не бросил — швырнул. Труба ударилась об пол, подскочила, перевернулась и замерла у моих ног. Мент развернулся и ушёл, поигрывая дубинкой. Даже не оглянулся.

— Сволочь, — тихо выругался я, поднял трубку и поспешно её осмотрел. Корпус побился, стекло экранчика треснуло, но в целом телефон работал. Менты не поленились даже батарейку зарядить. Ещё бы — для себя старались! Я набрал PIN-код и разблокировал сим-карту. Интересно, остались ещё деньги на счёте?

Не успел я об этом подумать, как телефон завибрировал. «Танука» — услужливо высветил экран. Я даже не успел удивиться — палец сам нажал на приём.

— Танука, где ты?!

— Жан, это ты? — Голос был еле слышен, трубка принимала на последнюю палку, вероятно, сигнал экранировала решётка.

— Я, я! Ты где? С тобой всё хорошо?

— Это действительно ты?

— Кто ж ещё?

— Если ты, тогда скажи, какая мелодия у меня стоит на мобильнике?

— Нет у тебя никакой мелодии, обычный звонок.

— «Блям-блям» или «дзынь-дзынь»?

— «Дринь-дринь»! — рассердился я. — Что за дурацкие розыгрыши? Ты где?

— Извини, так было нужно… Я — где надо, а вот ты где? В милиции?

— Да, в отделении на Белинского, у бывшего ДК Профсоюзов.

Последовала небольшая пауза. Похоже, девчонка пыталась сориентироваться на местности.

— Что ты там делаешь? Тебя арестовали, да? Арестовали? Когда тебя выпустят?

— Сложный вопрос, — уклончиво ответил я. — Похоже, не скоро: у меня неприятности.

— А… — протянула Танука, — понятно… Слушай, ты как вообще? Ходить можешь?

— Могу. А что?

— Ну, хорошо. Тогда постарайся хоть немного отдохнуть.

И она отключилась. Я стал давить на кнопки, пробовал перезвонить, но вызов срывался: «Абонент не отвечает или временно отключён». Я прекратил эти попытки.

А через полчаса позвонил Олег Тигунов.

— Так. Телефон тебе, значит, вернули? — без предисловий начал он. — Отлично. Значит, слушай. Адрес, который ты мне дал, — пустышка. Съёмная квартира. Хозяйка живёт в Нагорном, на Леонова, говорит, сдавала квартиру племяннице, только племянница там не жила, а жила какая-то её подруга, абитуриентка из области. Обычная история — квартиру сдают, а налог платить не хотят, вот и делают вид, что пускают родственников. А девчонка эта, говорит, уже неделю как с квартиры съехала: провалилась на вступительных. Так что тут голяк.

— Так. — Я лихорадочно пытался собраться с мыслями. — А телефон?

— С телефоном ещё хуже. В базах данных такого номера нет.

— То есть… то есть как — нет? — опешил я. — Быть того не может!

— Может, может. Я проверил — нет такого номера ни на «Мегафоне», ни на «Ю-тел».

— А на «белене» и «метисе»?

— Тоже нет. Так что девочка твоя, наверно, привидение.

— Э-э-э, ты так не шути! Ладно. Что с Игнатом?

— Выясняю. Пока много узнать не удалось. В одном ты оказался прав — телефона у парня при себе не было.

— Ты уверен? По вашей описи и у меня телефона «не было».

— Нет, нет, я проверял — ребята надёжные. Теперь насчёт описи вещей…

— Погоди, я запишу.

Я зашарил по карманам в поисках ручки, но Олег меня остановил:

— Не надо, их мало, так запомнишь. Значит, так: зажигалка, медиатор, ключ с кольцом, билет на электричку, бумажник, двести семьдесят рублей денег и три банки пива.

— Пива? — переспросил я.

— Да. Тут даже сорт указан, вот: «Ред Булл».

— Постой-постой… Их что, у него в карманах нашли, эти банки?

— Наверное, в карманах. А что?

— Да как-то странно это — три банки пива в карманах. Я вот не ношу пиво в карманах. Во-первых, неудобно, во-вторых, согреется… А билет туда или обратно? И в какую зону?

— Этого я пока не знаю. Сейчас пытаюсь пробиться к вещдокам. Как ты там?

— Пока терпимо. Карамельки твои грызу.

— Ну, грызи. До связи!

— Ага, пока.

Я повертел трубу в руках. Вспомнилось, что перед самым задержанием или во время него мне как будто пришло сообщение. Я проверил записи, но память оказалась пуста: то ли менты всё стёрли, то ли сработала автоочистка. Делать было нечего. Газетные заметки кончились. Я сидел и вспоминал статьи, которые читал у Севрюка. Вероятно, при наличии закваски и тихого места в голове начинают бродить мысли. Может, было нужно, чтобы я оказался в таком месте, в изоляции, вдали от телевизора, компьютера и книг.