Дом колдуньи. Язык творческого бессознательного - Ирина Черепанова

— О магическом «рабочем инструменте»;

— О манере одеваться и пр.

Так, колдун Юрий Лонго следующим образом описывает свой внешний вид и обстановку на сеансах: «Я выхожу в черном мона­шеском балахоне, который символизирует подвижничество и аске­тизм (белые одежды — парадные), цепь в руках, словно антенна, принимает все темные силы, я потом со звоном бросаю ее на пол. Горящие сосновые ветки свидетельствуют об очищении души от скверны. Ритуальный танец освобождения от черной энергии, как правило, завораживает зрителей, которые следят за каждым моим жестом, за каждой искрой догорающих веток. Звучат чарующие звуки музыки». Можно — так. А можно и совсем ина­че Свечи, ароматические палочки и — другой мир, в котором все подчинено вашей доброй (или злой?) воле. Мы все будем делать условно, попробуем на себе модель магии как одной из разновидно­стей психотерапии.

Одно из наиболее сильных заклинаний, известных колдунам — заклинание куклы (энвольтование — выполнение великого колдов­ства или любовное заклинание куклы).

Сейчас мы возьмем в руки по кусочку церковного воска и нач­нем лепить фигурки врагов или любимых, а в процессе этой опера­ции обсудим детали реального воздействия (в сокращенном вари­анте, конечно). Энвольтование. Во вторник, в полночь, сразу перед новолунием разметьте треугольник вокруг алтаря, указывающий на север. Приготовьте кадильницу с зажженным ладаном гнева и нака­зания, кубок горького вина, жезл, опоясывающий шнур, нож с чер­ной ручкой, не зажженную красную колдовскую свечу, ритуальные светильники, склянку с маслом для колдовских ритуальных празд­ников, предметы отождествления, губительные травы и кладбищен­скую пыль, ритуально очищенные иголки. Настройтесь. После того как вы почувствуете, что вызвали присутствие божества, вы можете перейти к ступке и пестику.

Поместите в ступку травы погибели и пыль с кладбища, разо­трите их в порошок и тихо, ритмично пойте про себя свое намере­ние снова и снова: «Я работаю для погибели (имя жертвы), я рабо­таю для погибели (имя жертвы)»... и т. д.

Смешайте получившийся порошок с воском. Замешивайте его тщательно, продолжая напевать свое намерение. Затем начинайте лепить куклу. Все это время медленно напевайте про себя имя жерт­вы. Некоторые ведьмы вместо того, чтобы лепить лицо, помещают на это место фотографию лица жертвы. Однако это необязательно, помните, что главное это то, чтобы именно Вам изображение напо­минало жертву.

Когда Вы почувствуете, что кукла соответствует Вашему пред­ставлению, воткните волосы или срезанные ногти в соответствую­щие места. Как говорил В. Даль, на этом основано поверье, чтобы волос своих никогда и никому не давать и даже на память не посы­лать. Волосы эти, как говорят в народе, могут-де попасться во вся­кие руки. Иные даже собирают во всю свою жизнь тщательно ост­риженные волосы и ногти, с тем, чтобы их взять с собою в гроб, считая необходимым иметь все принадлежащее к телу при себе.

Ян: А как присушивать?

Лу: Принципы те же, только время другое: четверг, когда луна растущая: в 8 часов утра, 15 или 22 часа, а кубок с вином — любовный. Здесь главное — точно обрисовать пол манекена. «Для этого Вы должны преувеличить половые органы куклы таким обра­зом, чтобы было совершенно очевидно, что они в состоянии чрез­вычайного полового возбуждения...»

Ян: А если вся фигурка вообще один половой признак?

Из зала: Это любовь... (Смех.)

Лу: Да, может быть и так... В этом смысле можно внести кор­рективы в магические ритуалы и усовершенствовать их. Конечно, это может быть один орган. Хотя рекомендуется тщательно выле­пить всю фигуру, но особо ту часть, которую вы хотите поразить. (Смех.)

Из зала: В смысле?

Лу: Поразить, в смысле... прямом. (Смех.)

Ян: В смысле — уничтожить...

Лу: Нет, поразить, в смысле, иголкой. (Иголки у нас тоже есть, специальные, для иглорефлексотерапии...) В принципе, это может быть ваша проблема (как говорят психотерапевты) — то, что вам мешает, не обязательно же это человек. Но в магии привыкли воз­действовать на реальных людей (видимо, чтобы эмоций больше было): или на любимых, которых хотели сохранить, или на ненави­димых, которых хотели убрать. Таким образом, мы имеем дело с двумя самыми сильными эмоциями: любовью и ненавистью...

Из зала: А зачем любимого-то поражать, я не поняла?

Лу: Любимого не поразить, а присушить. Там — иное: ярко вы­раженный половой признак. Его иголками не кололи, с ним полас­ковей обращались.

Из зала: А врага половые признаки?

Лу: Тоже надо, чтобы не ошибиться. Сначала мы рассмотрим вариант вредоносный.

Все лепят, из зала доносятся реплики:

 — Сейчас мы очень тщательно вылепим и поразим это дело!(Смех.)

 — У нас ногтей нет!..

 — Образно, образно...

 — Так волос-то нет!..

Лу: Так это не важно: это ж — условность... (Смех.) Александр Васильевич: Вот, например, такая очень хорошая инструкция: «Слепите фигуру так искусно, насколько позволяют

Ваши способности». (Смех.) Дальше ключевая фраза: «Убедитесь, что фигура нужного пола». (Смех.) Так что убедиться в этом надо. «Очень помогает, если Вы сосредотачиваетесь на акцентировании деталей тех частей тела, на которые вы намереваетесь направить атаку. Если атака в голову, то добейтесь, чтобы лицо имело глаза, нос, рот и уши. Если в ступню — добейтесь деталей, даже если они слишком малы». Вот еще очень важное замечание: «Напишите на кукле острием своего ритуального ножа имя жертвы»...

Из зала: Да, а как же в отношении того: зло совершилось — зло к тебе и вернулось?

Из зала: Зло надо делать качественно!..

Лу: Здесь уж надо выбирать... Поэтому мы и делаем это зло ус­ловно... (Смех.)

Из зала:

— А, испугались!..

— Если уж сказали «А», то давайте и «Б»!

Лу: Тогда придется сначала разобраться, что есть зло. Зло — оно относительно. Помните, что нам рассказывал Александр? Че­ловек поболел чуть-чуть, задумался обо всех пакостях, которые он совершил и... выздоровел. То есть это же ненадолго!

Из зала:

— То есть я ему добро же сделала...

 — То есть зло — это урок!

 — Зло это есть добро.

Лу: В языке эта амбивалентность очень четко закреплена. На­пример, начало и конец — слова однокоренные. Где начало, там и конец. То есть, где добро там и зло. То, что мы делаем, это некая условная модель. Нам надо понять, почувствовать, как все это про­исходит. Потрогать. Это же не значит, что завтра же мы будем всех наших врагов лепить, колоть, расплавлять... А с другой стороны, представьте: пришел к вам пациент с ...порчей. Или со сглазом. И говорит: вот меня «спортила» та бабка (он уже знает, кто его сгла­зил)...

Из зала:

— Да, всегда знает!

 — Нет, не всегда...

 — Образ существует...

Лу: Так вот. Если вовремя его агрессию не отвести никуда, а такое бывает... Например, один наш местный колдун в подобной ситуации сказал на самых общих предикатах сыну «сглаженной» женщины: твою мать «испортила» одна из соседок, которая выгля­дит приблизительно так-то и так-то... Весьма неопределенно. А мужчина пошел, вычислил соседку и убил. И ребенка ее тоже. То­пором. «Знахаря» по этому делу «привлечь» не могли, потому что это недоказуемо, без свидетелей делалось... Но женщину-то и ее ребенка не вернешь!.. Вот в этом смысле вариант условно поколоть иголкой соседку был бы гораздо безопаснее.

Из зала: Завершить Гештальт!..

Лу: Да пусть он (она) полежит!.. Да пусть он представит! Да пусть он воткнет! И будет сидеть спокойно, дожидаться результатов (все равно в мире что-то происходит), чем втыкать нож в живот человека...

Кирилл: Ну, мало ли, что с ним произойдет... У меня есть не­большой опыт: если он умудряется простить человека, который его сглазил, происходит тот же результат, только более экологичный.

Лу: Да... Да. Но некоторые люди прощать-то не умеют... Эмо­ции не всегда подконтрольны сознанию в моменты аффекта, скорее наоборот... Может случиться, что человек настолько ослеплен, что если его не остановить, то он пойдет и убьет или изувечит. Именно поэтому японцы в стрессовых ситуациях бьют кукол, изображаю­щих начальников. Это тот же самый древний прием, своеобразная кинестетическая метафора. Древние люди были мудры, как говорил В. Даль, поверья придуманы для того, чтобы заставить малого и глупого, окольным путем, делать или не делать того, чего от него прямым путем добиться было бы гораздо труднее. Застращав и по­работив умы, можно заставить их повиноваться, тогда как про­странные рассуждения и доказательства, ни малого, ни глупого, не убедят и, во всяком случае, допускают докучливые опровержения. Причем, тут включаются ощущения: ты что-то делаешь, лепишь, колешь, т. е. ряд действий совершаешь, «якоришь» себя на опреде­ленное состояние при помощи ритуалов. Проиграв ситуацию (заме­чу — трагическую), человек уже наверняка этого действия не со­вершит в силу естественного инстинкта самосохранения. Он знает теперь, что какой-то результат и так будет, следовательно, он ней­трализован. Там принцип тот же, что и с инвективами. У многих народов существуют фразеологизмы типа «лающая собака не кусает». Т. е. если человек кого-то обругал, то скорее всего не стукнет. У него просто не хватит сил на два действия сразу. Здесь аналогично. Причем, это же работа в совершенной иной — языческой — ми­фологии. (Все мы немного язычники). Если мы призываем к христи­анскому «Прости» — отлично, когда нам удается его убедить. И если у нас настолько мощный собственный миф, что человек нам верит на слово. А если не удалось этого сделать?..