Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

– Рубины, солнечные рубины!

Каспар не верил своим глазам. Он двинулся вперед, прикоснулся ладонями к пластам бурого скального камня, из которого, как неподвижные языки пламени, вырывались длинные алые кристаллы, мерцающие изнутри золотом. Каспара ошеломила мысль, что его отец превзошел бы богатством короля Дагонета, знай он об этих рубинах. В самой середине пещеры огромный кристалл пульсировал светом, как будто капли солнца, заключенные внутри его, стремились прорваться наружу.

– Скорее! Пойдемте! – торопил всех Папоротник. Волчонок прижался к ногам Урсулы. Маленькая Лана утомленно прислонилась к стене, едва держась на ногах.

– Я и мечтать не мог! – Нейт восхищенно оглядывался. – Это же… Можно потом всю жизнь не работать!

Он жадно смотрел на густую поросль кристаллов. Только Папоротник не понимал его восторгов:

– Да какой от них толк? Камень и есть камень… Не съешь же его.

Каспар провел рукой по ближайшему камню, завороженный его красотой. Однако все внимание его привлекал кристалл в центре пещеры. Опустившись возле него на колени, юноша разглядывал камень вблизи, поражаясь золотому сиянию. И вдруг похолодел: у самого основания виднелись явственные следы ударов киркой.

– Пойдем! Пожалуйста! – скулил Папоротник.

Каспар медленно поднялся, оглядываясь и дивясь, почему же неизвестные добытчики не забрали столь прекрасный камень, остановившись на полпути. Рубин размером с кулак мог стоить целое королевство. Солнечные рубины, которые до этого Каспару приходилось видеть пару раз, были размером не больше зернышка. Он, правда, слышал, что у короля Дагонета в короне есть камни величиной с ноготь большого пальца – но этот!.. И хранился он на землях Торра-Альты, законных владений его отца.

Огнебой порывался идти вперед и фыркал, его мощное дыхание словно бы загасило слабое мерцание. Снова все оказались во тьме. Звук капающей воды стал громче и отчетливее.

– Что теперь, господин? – прошептала Урсула Каспару на ухо. – Я видела, как ты встал из мертвых и прошел сквозь камень, великий чародей. Проведи нас теперь через тьму.

– Я же говорил, что никакой я не чародей, – огрызнулся Каспар и тут же устыдился своей резкости, потому что Урсула разочарованно отпрянула.

Юноша не хотел обижать ее; похоже, она и без него натерпелась в жизни обид.

Каспар чувствовал, что остальные тоже надеются на него; но ничего не мог поделать. Камни вокруг издавали едва слышный гул. Слабый и растерянный, он снова подивился, почему неизвестные рудокопы остановились на полпути, бросив столь Ценный камень нетронутым. Солнечные рубины встречались так редко и ценились дороже, нежели даже голубые алмазы.

– Следуйте за водой, – пробормотал Папоротник. – Те существа сказали: всегда следуйте за водой.

– Мы не можем бросить такой огромный рубин, – настаивал Мелкий.

– Мы! – фыркнул Каспар. – А я думал, ты не из нашей компании…

– Так оно и есть, просто…

С потолка пролилась осыпь мелких камешков, и спутники неосознанно сдвинулись теснее. Горы снова тяжело вздохнули. Лана начала плакать, Трог громко залаял.

– Следуйте за водой, – повторил Папоротник. – Вот как они нам сказали! Почему ты никогда не делаешь, что тебе говорят?

Лёсик раздраженно ткнул Каспара головой в бок.

Если бы Халь был на его месте, он не потерпел бы Папоротника ни секундой дольше, подумал Каспар тоскливо. И повернулся на звук водопада, слышный даже через толщу камня.

– Ничего не видно! – проскулила Лана.

– Не бойся, – успокоила ее Урсула. – С нами господин, чародей; он нас выведет на свет!

Каспар чувствовал себя до крайности неловко. Все, что он смог сделать, – это пробормотать неуверенно:

– Ну, для начала нам нужно держаться вместе.

– Это и младенцу ясно, – пробурчал лёсик. – Пойдем же! Надо торопиться.

И потянул Каспара за руку.

– Но ведь ничего же не видно, – заспорил тот.

– И это слова великого чародея? – хмыкнул в темноте Мелкий.

– И не трогай камень, – рявкнул на него Каспар.

Он не видел, что делает пастух, но подсознательно чувствовал его алчность, тяжело повисшую в воздухе.

– Не знаю, кто ты такой, кроме как торра-альтанский убийца, и не вижу, с чего бы тебя слушаться.

Каспар промедлил с ответом, не зная, как бы отстоять свой авторитет. Папоротник все тянул его за руку.

– Спар, нам сюда.

Лёсики, как большинство животных, лучше ориентируются в темноте, чем люди. Так что Каспар позволил Папоротнику возглавить процессию. Он двинулся в темноту за лёсиком, держась за руки с Урсулой; та же, в свою очередь, держала за руку Лану. Мысли его снова задержались на этой девчушке – а вдруг именно из-за нее Морригвэн послала его сюда? Лана маленькая и уже осиротела; может, это ей назначено занять место Брид?

Скалы содрогнулись и испустили новый вздох. Каспар чувствовал, что готовится что-то угрожающее. По спине его пробежали мурашки.

– Эй, Нейт! Пошли, выковырнем тот славный камешек! – послышался позади грубый голос Мелкина.

– Не смей! – приказал Каспар.

Мелкина, похоже, придется оставить; все инстинкты юноши просто вопили, что нужно убираться отсюда как можно скорее и оставить все как есть. Метки от ударов на основании кристалла служили достаточно ясным предупреждением.

Кроме того, Каспар заметил, что вокруг не так уж и темно. Все рубины испускали мягкий золотистый свет; должно быть, это лучились заключенные в них капли солнца. Юноша даже различал очертания коридора – впереди, например, вздымалась толстая колонна, образованная слиянием сталактита и сталагмита. Кажется, это сооружение поддерживало свод.

Копыта Огнебоя громко стучали у Каспара за спиной. Процессия, ведомая Папоротником, спешила вперед – и тут из пещеры позади, послышались удары кирки по камню. Впереди все нарастал шум подземной реки.

Нейт помедлил немного, не решаясь, и все-таки бросился обратно, помогать Мелкину. Лана устремилась за ним, но Каспар перехватил ее руку.

– Господин, негоже разделять ее с братом, – тихо заметила Урсула.

Каспар зазевался, и Лана вырвала у него свою ладошку. Юноша не стал преследовать девочку.

– Но ее брат не прав. Он не заботится о ней, как подобает! – возразил он, сам не понимая, чего это ему вздумалось оправдываться перед Урсулой.

Огнебоя становилось все труднее удерживать. Он упорно отказывался идти в наиболее узкие проходы; Трог, поскуливая, вертелся у Каспара под ногами, мешая продвигаться вперед. Рунка тоненько завыла и уселась на пол, не желая идти дальше. Каспар взял ее за шкирку и попробовал подтолкнуть, но волчонок извернулся, пребольно цапнув юношу за руку. Потекла кровь.