Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

Эти новые существа были вдвое ниже каменных великанов, лишь ненамного превосходя ростом людей. Зато шириной они были каждый в два обхвата! Зеленая и коричневая одежда невысоких созданий напоминала скорее мох и лишайник, нежели ткань. Кожа их была серой и зернистой, как гранит. При приближении каменных великанов невысокие существа повскакивали с мест и дружно заворчали:

– Ну вот, вы явились во время истории! Вы всегда все портите. Всегда!

Великаны покаянно опустили головы.

– Простите нас, – выговорил один. – Мы хотели вас порадовать.

Серокожие существа недоверчиво захмыкали. Голоса их были низкими и глубокими.

– Подумаешь, принесли подарки. Это ничего не меняет! Совершенно ничего!

– Тем не менее…

Один из великанов ступил в воду озера. Каспар заметил, что трое ему подобных позади, прижались друг к другу плечами, смыкаясь плотным рядом, – и вход закрылся, становясь сплошной стеной. Дороги назад не было. Пение прервалось, и хотя оно было странным и негармоничным, без этого звука в пещере сделалось как-то слишком тихо.

Даже шум водопадов не справлялся с этим ощущением; струи его звенели, как серебряные колокольчики, и высокий звук кололся эхом среди стен. Три потока рисовали по камню причудливые петли, образуя сверкающий паутинный рисунок. Серокожие создания опустили в воду похожие на чаши ладони и шевелили короткими пальцами, наслаждаясь плотностью струй.

Каменные великаны шли по озеру, крепко держа добычу. Каспара не восхищала идея быть поднесенным в подарок, и он снова начал бороться и выкручиваться – без особого результата. Великаны вошли в воду уже по пояс. И юноша испугался: а что будет, если они решат перейти озеро по дну и вода поднимется выше их голов? Но, к счастью, озеро оказалось не таким уж глубоким, вода дошла великанам до груди, потом до плеч – и дно начало повышаться.

Странный, зеленый огонь костра просвечивал толщу воды, выхватывая из озерной тьмы причудливую поросль кораллов. Под ногами великана что-то хрустнуло – это были белые кости скелета, как юноша разглядел, оленьего. Папоротник тоже увидел его и вскрикнул.

Из клубящейся воды всплыли еще одни останки – на этот раз медвежьи. Пустые, выбеленные струями глазницы слепо глянули вверх. Урсула прерывисто вдохнула, но не сказала ни слова. Лана, постанывая, ткнулась лицом ей в плечо.

– Подарки вам понравятся, – вымолвил один из великанов умиротворяюще.

– Они такие недолговечные, – возразило серокожее существо с острова.

Неуклюжими очертаниями и каменистым цветом оно напоминало носорога. Морригвэн, помнится, показывала Каспару носорогов на картинках в своей «Книге Имен».

– Они чахнут на глазах или иссыхают от голода… – начало было создание поменьше, но всмотрелось в Каспара – и прервалось на полуслове.

– Но эти – какие-то особенные! Таких я еще не видел.

– Это люди, – воскликнул еще один низкорослый. – Настоящие люди! Разве нет?

Похоже, это открытие привело его в восторг. Он обернулся за подтверждением к своим сородичам.

– Верно, брат, – кивнуло первое создание, то, что ниже других. – Настоящие люди, хотя я и не видел этих существ со времен драконов.

– Со времен драконов? – восторженно подхватил еще один. – Драконы были самыми великими рассказчиками историй и певцами. Люди – вторые в этом искусстве. Они могут рассказать нам историю. Несите их к огню!

Квадратных существ у огня собралось не меньше сорока. Они сидели в кругу, скрестив короткие ноги.

– Рассказывайте, – прогудел их нестройный хор. Каменные великаны радостно забубнили.

– Вам понравился наш подарок?

Серокожие не ответили, словно забыв про дарителей. Все внимание их было приковано к Каспару, Урсуле и остальным.

Самое высокое из них двинулось вперед и ткнуло в бок Нейта, окинув животных взглядом знатока.

– Мы можем съесть вот этих. Лошадь, волк и собака, они никогда не бывают хорошими рассказчиками. Мы потратили немало лет, пытаясь добиться от них подробных историй о ярком мире, что наверху.

– Мы не будем ничего рассказывать, если вы обидите животных, – быстро встряла Урсула. – Верно я говорю, господин?

Каспар закивал, мечтая, чтобы она перестала его так называть.

– Тогда рассказывайте! – настаивало создание, указывая пальцем на Папоротника. – Начинай ты.

– Но я… – Папоротник растерянно затоптался на месте, поворачиваясь к Каспару за поддержкой. – Спар, я не знаю ни одной истории.

Лица квадратных созданий помрачнели.

– Нам, горовикам, нужна история, – нетерпеливо воскликнул самый юный из них. – Это какой-то скверный подарок! Почему они не хотят рассказывать? Я ждал столько лет! Расскажите мне об этом, – потребовал он, опуская ладони в озеро. – Вода говорит о медведях, которые живут там, наверху. Но водяные слова закрыты. Она прошла недалекий путь.

Каспар не понимал, что бы это могло значить.

– Наверное, это моя история, – предположил Нейт, бросая тревожный взгляд на белые кости в озере. – Я могу рассказать про медведей.

Каспар слегка расслабился, когда беспокойный горовик сел на свое место, урча и пыхтя.

– Тогда говори. И начинай с самого начала. Иначе нельзя. Нейт подтолкнул свою сестренку поближе к Урсуле.

– Эта история начинается с волков. – Голос его стал глубоким и звучным, и Каспар, слышавший многих превосходных рассказчиков, понял, что юный овиссиец неплохо владеет этим искусством. – И раз уж вы просите начинать с начала, вам придется выслушать еще одну историю.

Горовики согласно закивали.

– Мы в Овиссии из рода в род выпасали овечьи стада. Но потом с севера пришли волки. Они спустились с торра-альтанских гор и принялись охотиться на наших овец.

– При чем же тут медведи? – перебил Папоротник. Каспар легонько пнул его в бок.

– Сиди спокойно и не мешай. Мы должны понравиться этим созданиям… Хотя бы попробовать. – Голос его дрогнул.

– Потом овцы кончились, – продолжал Нейт. – И звери переключились на нас. Они убивали беззащитных детей и женщин, приходя в деревни. Когда волки явились к нам в долину, я спрятался на дереве, как последний трус, и видел, как они рвут моих односельчан на куски. В панике кто-то подпалил соломенную крышу, и вскоре деревня уже полыхала, как огромный погребальный костер. К утру волки ушли, и я побежал домой и нашел в живых из всей семьи только сестренку. Глаза ее были совсем белыми, она смотрела в одну точку и все повторяла, что видела волка с человеческим лицом.

Неожиданно вмешалась Лана и перехватила нить повествования:

– Мама меня спрятала в печку, где мы пекли хлеб. Печка еще не остыла, и я чуть не задохнулась там, но задвинула заслонку и сидела тихо-тихо. Там была щелочка, и я сквозь нее видела все, все. – Девочка сильно задрожала, по лицу ее текли слезы. – Я слышала, как мама кричит, а потом вдруг стало тихо. Только остались шаги… Такие мягкие, тяжелые шаги по всему дому. Я поглядела сквозь щелочку и увидела, что это большой-пребольшой волк. Серый, с черной гривой, оскаленный, он стоял как раз напротив печки и принюхивался. Я видела его лицо, совсем без глаз, но такое, как у человека, ужасное, ужасное… Я… я его видела совсем близко. А мама…