День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Патрульный мотоцикл появился из какого-то переулка, и, увидев его в зеркале заднего вида, Савельев только сильнее надавил на газ. Но белоснежный «Иж-Корнет», под дугами которого сверкали проблесковые маячки, не думал отставать, нагоняя «Мерседес». Полицейский, затянутый в черную кожу, поравнявшись с вилявшей из стороны в сторону машиной, повернул голову, утопавшую в глухом шлеме, и повелительно махнул рукой.

— На, мразь! — Савельев резко вывернул руль, услышав глухой удар.

Мотоцикл перевернулся, с грохотом упав на асфальт, а чуть дальше приземлился выбитый с седла патрульный. Боковым зрением Шумахер увидел полицейский сине-белый «Форд», мчавшийся по параллельной улице, и резко свернул влево, исчезая в лабиринте дворов. «Мерседес» подскочил, наехав на плохо закрытый канализационный люк, загромыхавший под колесами, и Васильев громко застонал, ругаясь сквозь зубы.

— Держись, брат! — повторил Савельев, и, когда припаркованный у тротуара микроавтобус «Газель» внезапно пришел в движение, разворачиваясь поперек дороги, закричал: — Твою мать!

Пытаясь избежать столкновения, Вячеслав отвернул в сторону, и бампер его «Мерседеса» врезался в борт «Жигулей», вминая обшивку, так что у водителя лязгнули зубы от мощного удара. А из микроавтобуса уже выскакивали люди в масках. Подскочив к машине, они распахнули дверцы, и крепкие руки выдернули Савельева с сидения.

— Бегом в автобус, — знакомым голосом крикнула одна из «масок» в ухо. — Шевелись, чудило!

Шумахера затолкали в темное, пропахшее бензином нутро «Газели», его напарника погрузили туда же, бережно опустив дрожащее в агонии тело на грязный металлический пол. С лязгом захлопнулась широкая сдвижная дверь, взревел мотор, и микроавтобус сорвался с места.

Один из похитителей стянул с лица плотную маску, и Савельев узнал бывшего полковника ФСБ Слюсаренко, одного из руководителей московской ячейки партизан. Тот вытащил из-за пазухи бесшумный пистолет ПСС, и, передернув затвор, направил ствол в лицо забившегося в угол Шумахера.

— Ты, мудак, совсем рехнулся?! Вы что творите? Это что за самодеятельность? Ты хоть понимаешь, как всех подставил, весь отряд?

Ствол пистолета уткнулся в лоб вжавшегося в борт Савельева, и Слюсаренко сквозь зубы процедил:

— Грохнуть бы тебя, сопляка! Сам подставился, Игорь при смерти, Антон там навсегда остался. Дерьмо!

— Мы сражаемся с захватчиками, как можем и где можем, — глухо произнес Савельев, не отводя взгляд от черного «зрачка» ствола ПСС, в патроннике которого уже покоился патрон с бронебойной пулей, для которой не была препятствием кость черепной коробки. — Разве не для этого был создан отряд? И что теперь? Вы все забились по своим норам, играете в конспирацию, боитесь нос наружу показать лишний раз, а в это время американцы ходят по нашей земле, как хозяева, ничего не боясь! Вся эта болтовня про стратегию и планы — просто треп! А сами вы — трусы! Мы дали им бой, заставили бояться себя, напомнили, что они здесь чужаки и захватчики! Мы поступили, как реальные мужики, как бойцы!

— Вы поступили, как идиоты! Мы не прячемся, а ждем, копим силы! Сейчас рано бросать вызов врагу. Он должен отвлечься от нас, и тогда бы мы ударили в спину, подло, но наверняка. А теперь нас начнут искать, землю носом будут рыть, перевернут всю Москву вверх дном и передавят всех, прежде чем нам дадут знак! Полиция уже на ушах стоит, посты всюду! Нападение на своего посла, да еще такое бездарное, американцы не простят! Кретин!!!

Кулак, обтянутый тонкой кожей перчатки, врезался в скулу Савельева, так, что у того мотнулась от удара голова и клацнули зубы. Убрав оружие в кобуру подмышкой, Слюсаренко, отстранившись от партизана, обернулся к своим товарищам:

— Как Игорь?

Один из людей полковника молча мотнул головой, и Слюсаренко выругался, а затем приказал:

— Едем на базу! На центральные улицы не суемся! Оружие держать под рукой!

Бывший офицер ФСБ откинулся назад, опершись спиной о борт машины. Он вновь взглянул на сжавшегося в углу Савельева, вдруг почувствовав стыд. Этот мальчишка сделал то, что должны были делать все они, умелые бойцы, подготовленные, организованные, отлично вооруженные. Но кроме патриотизма и благородной ненависти к врагу каждый из них помнил о приказах, оставаясь солдатами, пусть их армия не имела ни знамен, ни мундиров. И прежде чем будут расставлены все фигуры на шахматной доске, которой становился весь мир, они не вправе действовать, как бы ни было сильно чувство мести, сжигавшее изнутри каждого из тех, кто вступил в ряды партизан. Но ждать оставалось все меньше и меньше с каждым минувшим днем, и вскоре они атакуют, вложив в этот удар все силы и вышвырнув чужаков прочь, живыми или мертвыми. Но сейчас глядевшему на кое-как прикрытое мешковиной тело мертвого партизана, исполнившего долг так, как он его понимал, и не пожалевшего собственной жизни, полковнику Слюсаренко было стыдно.

Неприметный внедорожник «Форд-Эксплорер» не самой последней модели въехал в городок Калм-таун, что на самой восточной окраине штата Аризона, поздним утром, когда на улицах было уже полно машин, а по тротуарам текла живым потоком яркая толпа. Город, выросший вопреки всему в самом центре сухой безжизненной пустыни, уже пробудился ото сна, и теперь его жители спешили на работу, спеша начать очередной день, похожий, как две капли воды, на тысячи дней минувших, уже ставших воспоминаниями. Никто не обращал внимания на потрепанный джип, уверенно двигавшийся к центру городка, и двух крепких мужчин, расположившихся на переднем сидении.

Угловатый «Форд» выделялся на фоне ярких, словно игрушки, лакированных малолитражек и сверкавших глянцем бортов новеньких кросоверов, но тот, кто сидел за рулем, послушно следовал всем правилам уличного движения, не вызывая недовольства других водителей и дорожной полиции. Коротко стриженый мужчина лет сорока с несколько скуластым, но все же приятным лицом, уверенно вел машину по улицам жившего обычной жизнью городка, и мало кто мог бы поверить, что он этим утром впервые оказался в Калм-тауне, а еще пару недель назад вообще не знал о его существовании.

Ближе к центру движение становилось все более оживленным, машины сливались в один могучий стальной поток, время от времени замиравший перед светофорами. В очередной раз «Форд» остановился на перекрестке, пропуская длинный ярко-желтый автобус, свернувший к двухэтажному аккуратному зданию, над входом в который висела большая вывеска «Муниципальная средняя школа». Водитель и пассажир внедорожника увидели, как из автобуса высыпала целая толпа детей и подростков, тащивших за плечами объемные ранцы, о чем-то громко разговаривавших, оживленно жестикулируя. Для этих детей начинался новый день, полный веселья, сюрпризов и приключений.