Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

вытяжные механизмы, было тепло, и с потолка лился приятный голубоватый неоновый свет.

—Следов на полу нет, —констатировал профессор, оглядывая помещение. – Можем спокойно заходить, но, прошу бдительности не терять, не шуметь и ничего не трогать. Ваня, держи Сына полка при себе, а я возьму за руку Андрея. Павел идёт впереди – мы за ним, поскольку, я так полагаю, мы только начинаем углубляться. Согласны? Я по-прежнему боюсь сигнализации…

Все осторожно вошли вглубь помещения и остановились, задрав головы. По полу за группой полярников вились чёткие свежие следы сапог и унтов: один поменьше, явно принадлежал лапам пингвина.

—Похоже на медицинскую лабораторию, —предположил Павел, оглядывая стены. Впритык стояли железные стеллажи с множеством горизонтальных полок. На них размещались различные медицинские приборы, многие из которых полярникам были абсолютно не известны: колбы, пробирки, микроскопы, чашки Петри… а вот дальше начиналось совсем уже непонятное.

В дальнем конце зала, примостившись к стене, стояло несколько кабин, похожих на те, что делают рентгеновские снимки, или флюорографию – так, во всяком случае, показалось Андрею. Рядом находились столы и кресла с движущимися шарнирами, а поверх их были навешаны неоновые лампы новейшего производства. Всё это великолепие и инженерный полёт мысли сбивал с толку. Откуда на заброшенной базе, пусть даже и автономной, механизированной, да ещё и во льдах Антарктиды находится столь совершенное оборудование? По беглому взгляду Павла – а он был единственным, кто хоть как-то в этом разбирался – эти приборы и вся присутствующая автоматика должна была производиться сейчас, в ИХ время, а никак не в конце сороковых годов, возможно, даже после войны.

—Топчаны видите? – спросил он, направляясь к некоему подобию больничных коек. – Аппаратура сверху напоминает мне аппарат для томографии.

—Эвоно как… да здесь целый операционный цех! – протянул руку Якут и погладил по голове начинавшего нервничать пингвина.

—Гляньте туда, —указал Андрей на несколько столов, где были в строжайшем порядке разложены всевозможные скальпели, зажимы, пинцеты, стерилизаторы: всё лежало ровно, как и положено перед операцией.

Павел приблизился и заглянул в стерилизационные боксы. В них находились иглы от шприцов.

—Если их когда-то и кипятили, то вода давно испарилась, —констатировал он. – Вы что-нибудь понимаете, Виктор Иванович? Я, например, теряюсь в догадках.

Глава экспедиции прислонил Андрея к одному из стеллажей и, обходя Якута, подошёл к инженеру.

—Вот уж не думал, что столкнёмся с подобным. Людей нет, будто вышли все разом и больше не возвращались. Парадокс? Сначала меня облучают какими-то неведомыми лучами, затем нас заваливает бураном, дают нам возможность открыть двери, впускают в секретную лабораторию – и нате вам, пожалуйста, никого нет, и нас никто не встречает! – Он почти по-детски всплеснул руками.

Павел в это время подходил мимо огромного стеклянного холодильника, похожего на витрину магазина. Вся конструкция имела около пятнадцати метров в длину и шесть метров в высоту: через каждые несколько шагов были приставлены передвижные лестницы на колёсиках, чтобы можно было при необходимости дотянуться до верхних полок. По бокам работали фреоновые установки, нагнетая холодную массу воздуха внутрь.

За стеклянными дверями путешественники рассмотрели ряды различных банок и колб с заспиртованными органами. Андрея чуть не вырвало при виде всего этого. Мозги, желудки, сердца, отрезанные и препарированные конечности, части пищевого тракта и прочие внутренности были расфасованы строго по указателям. Здесь были образцы всего живого на Земле, начиная от щупалец кальмара, глазных яблок обезьяны, и кончая акульими плавниками, вперемешку с органами человека. Всё стояло рядами, и было пронумеровано. Попадались даже человеческие зародыши. За перегородкой, в которую с разбегу уткнулся носом пингвин, стояли банки с плавающими в спирту фрагментами рук, ног, лап и хвостов.

—Это ж анатомический театр какой-то! – сморщившись, выдавил из себя Андрей, оттаскивая птицу в сторону. – Что тут производилось? Гляньте, Виктор Иванович, там даже целые ОСОБИ плавают!

Профессор потащил Якута за рукав, оставив Андрея рассматривать, как он выразился, «достояние третьего рейха».

—Не прикасайся, Ваня. Может, эти холодильники подключены на движения посторонних, а мы тут такие красивые, нарисовались…

Повсюду в заспиртованных колбах и секциях холодной заморозки виднелись расчленённые крысы, лягушки, собаки, обезьяны, и другая живность. Тушки были со вскрытой брюшной полостью, а внутренности удалены.

—Как я и предполагал, друзья мои. Это, очевидно секретная лаборатория, где немцы в сороковых годах занимались вивисекцией, скрещиванием, а, возможно и клонированием. Тебя это удивляет, Андрюша?

Виктор Иванович показал на колбы.

—А как тебе это? Орден «Аненербе» не с пустого стакана сделан, как сказал бы наш Гриша. Они ориентировался на Древний Тибет, Индию, Китай, Египет. При фараонах уже была развита технология мумифицирования, и жрецы, разумеется, с нашей точки зрения, опираясь на современную науку, пользуясь какими-то своими секретными инструментами, могли клонировать себе подобных. Парадокс, скажешь ты? А я вот не думаю, да и Павел тоже. Сколько мы потеряли знаний и манускриптов, касательно древних цивилизаций? Взять ту же Александрийскую библиотеку или клинописи Шумеров: это же кладезь науки! Представляешь объём информации? Четыре миллиарда неизученных рукописей, Андрей! И это только по самым скромным подсчётам наших специалистов, сидящих годами в архивах. Так что, клоны были… уже тогда, полторы тысячи лет назад и ранее. Теперь можешь удивляться, хе-хе…

Профессор даже позволил себе хмыкнуть. Сын полка в ответ хрюкнул по-своему и почесал клювом брюхо.

—Одно из двух, —задумчиво констатировал Павел. – Либо эти помещения работали автономно до нашего прихода, либо…

—Что?

—Либо мы активизировали включение этого автономного режима, когда вы с Якутом нажали рычаг тумблера. – То есть?

—Да всё очень просто, —Павел осмотрел холодильники и колбы. – Я так думаю, что мы людей здесь вообще не найдём. Не то пальто, как сказал бы Гриша. Пыль, автоматика, всё механизировано…

—Да, —отозвался профессор. – Но мы ведь только осмотрели тоннель, вход в базу и три помещения. А что ждёт нас впереди? Как я уже говорил: может, они временно законсервированы, ну, скажем, на случай какой-нибудь эпидемии или ещё чего? Не забывай – конец войны и всё, а, возможно, и все послевоенные годы…

—Да, но аппаратура-то РАБОТАЕТ!

—Возможно, поставлена на автоматический режим.

—На столько лет? Что даже следов не видно? Какие-то проверяющие или контролёры должны же были наведываться сюда хотя бы раз в полгода? Вы на пыль гляньте! Ей же лет десять, не менее!

—Ну, десять, ты конечно махнул…

—А что? Нет никаких записей, журналов учёта, фотографий, записок друг другу. Тут же