Татуированная любовь - Гайя Алексия

открывается дверь в комнату. Моя львица робко входит.

Что с ней? Опустив голову, она отдала бумагу учителю, быстро села на место и притихла.

– Ваша анкета на полу, молодой человек, – подсказывает тот.

Я знаю.

Он хмурится и идет через класс ко мне. Подбирает бумагу и кладет ее на мой стол. В ответ передаю ему записку директора. Он быстро читает и тут же возвращает ее мне. Вау, вот это магия. Может, татуху такую набить?

Через мгновение откидываюсь на спинку стула, чтобы расслабиться, и мой взгляд устремляется на Елену. Она склонилась над учебником, выглядит сосредоточенной до ужаса. Достаю из кармана мобильник и проверяю сообщения. Ничего. Под столом набираю львице:

«Ты не ответила на мое предложение…»

Жду и смотрю на нее. Она не двигается, ну или почти не двигается. Немного повела плечом, но не более того. В руках завибрировал мобильник, несколько человек ищут взглядом, откуда шум. Я тут же затихаю.

«Что?»

Выражаюсь яснее:

«Ты, я и твоя задница».

Она отвечает не сразу, тут же читаю:

«Ты все еще заставляешь меня «хныкать», как ты говоришь, так что, наверное, после дождичка в четверг».

Шок. Что значит, я заставляю ее плакать? Думаю, она была плаксой и до того, как я появился в их доме. Черт побери, что она со мной делает! Я просто хочу ее трахнуть, а не жениться, и уж точно не хочу вникать в ее странный бред.

Я не разговариваю, но я отлично слышу и вижу, так что перестань делать из меня идиота: ты плачешь не из-за меня, Елена, есть еще кое-что.

Звонок сообщает о конце урока. Елена вскочила со стула и первой вышла из класса.

Я следом, но она уже убежала в неизвестном направлении. От ярости быстро набираю сообщение.

«Теперь ты убегаешь от меня? В любом случае, увидимся вечером дома, детка…»

Отправляю, засовываю мобильник в карман и иду за всеми.

Телефон вибрирует. Львица? Точно нет.

Открываю. Эсэмэска с неизвестного номера.

«Иди в секретариат, я забыл дать тебе денег на обед».

Проклятый старикан.

Он мне улыбается, но сразу понятно, что с дочкой он не в ладах.

Пройдя двенадцать коридоров, оказываюсь на пути в секретариат. Когда я вхожу, отец разговаривает с учительницей. С той, что наехала на меня утром. Оба поворачиваются ко мне. Дэниел делает мне знак подойти. Не сразу реагирую. Учительница избегает моего взгляда.

– Держи, – он вкладывает мне в руку несколько купюр.

Киваю и разворачиваюсь. Слышу, что он говорит мне пойти поесть, но я даже не знаю куда.

– Кстати, Елена передала тебе твой дневник и расписание? – добавляет он, когда я прохожу мимо двери.

Поворачиваюсь к нему и говорю нет. Стерва мне вообще ничего не дала. Он вздыхает.

– Ладно, подожди здесь, я сейчас вернусь.

Он уходит в свой кабинет и через минуту возвращается с бумажками, которые отдает мне.

– Твои занятия, номера классов и план зданий, – говорит он, подмигнув. – Развлекайся!

Хватаю все это у него из рук и ухожу. Повертев план, наконец нахожу кафешку. Отец дал мне двадцать долларов. Трачу пять и ищу себе местечко снаружи, где уже никого нет. Столик на четверых свободен, но я за него не сажусь. Так меньше шансов, что к тебе подсядут какие-нибудь придурки. Устраиваюсь подальше от всех.

День никак не заканчивается. Это сводит меня с ума.

Смотрю в мобильник, львица по-прежнему не отвечает. Мне не нравится, что она мне не отвечает. Я единственный, кого она игнорит.

Следующий урок – математика, два часа. Вхожу последним. Захожу, дверь закрывается, и я оказываюсь нос к носу с какой-то молоденькой и хорошенькой девушкой. Она смотрит на меня с удивлением. Достаю из кармана записку отца, она читает ее и широко улыбается мне.

– Язык жестов знаешь? – спрашивает она.

Да, Солис много лет доставала меня этим. Но я не глухой и не немой, поэтому мне не нужен гребаный язык жестов. Так как я не ответил, она продолжила:

– Ладно, ничего, на математике ведь не обязательно говорить. Иди и как остальные делай вид, что внимательно меня слушаешь.

Кто-то усмехнулся. Иду в конец класса. Урок начинается, скука невыносимая. Но математичка очень неплоха. Наверное, я полюблю математику. Эта секс-бомба время от времени посматривает на меня.

Но я не могу отделаться от мыслей о Елене. Впрочем, львицы здесь нет. Вот так новости: она – лучшая ученица в классе, прогуливает, а я, хулиганье, на уроке.

Несколько раз проверяю сотовый – никаких сообщений от нее. Едва удерживаю себя, чтобы не написать сообщение, полное оскорблений. Она тоже хорошенькая. Я что, не могу написать ей? В какое дерьмо я вляпался?

Возможно, мне стоит поговорить об этом с Бенито. Он часто дает хорошие советы, даже если этого не осознает. Рассматриваю учительницу, она поворачивается ко мне спиной. Смотрю на ее задницу.

Едва отрываю взгляд, чтобы отправить сообщение Бенито.

«Телка с сексапильной задницей…»

Так, стоп. Этого я писать не буду – он поржет надо мной. Стираю и начинаю снова.

«Я настаиваю, а девушка не хочет, в чем проблема?»

Да, вот это отправлю. Он отвечает через несколько секунд.

«Либо изнасилуй ее, либо ты влюбился, кретин… лол»

Не могу сдержать улыбки.

«Скорее умру, чем влюблюсь».

«Пфф… да ты Рим античный, чувак! Трахни ее или признайся, что влюбился».

Что? Древний Рим? Не понял.

«Что значит Рим античный? Ты что, трахаешь историчку?»

«Ну, ты понял, это то, что девчонки любят, роман ТИК. Училку? Ты что, поехал?»

А! Вот идиот. Он имеет в виду «романтичный». Я бы очень удивился, если бы Елена любила романтику или Древний Рим.

Перечитываю сообщение Бенито. Училку? Ты что, поехал? Фотографирую упругий зад математички в сногсшибательной юбке и отправляю моему приятелю с подписью:

«У нас разные учителя, чувак».

Так и вижу его лицо.

Глава 25

Прошло две секунды, прежде чем Бен отреагировал. Он решил позвонить. Не беру трубку, а когда поднимаю глаза, передо мной стоит учительница. Улыбка исчезает с моего лица.

– Дай сюда, – требует она.

Никто так со мной не разговаривает. Даже очень хорошая учительница. Не двигаюсь. Она быстро наклоняется и хватает мобильник. Я едва успеваю его заблокировать. Она застала меня врасплох.

Она улыбается и разворачивается. Вижу только ее задницу, которая не дает мне встать и стереть ее улыбку.

– Заберешь в конце урока, – разрешает она, расхаживая между рядов и подняв телефон над головой.

Дремлю весь урок. Задолбался до смерти. Слышу речь училки, но до