Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Ожесточённое же сопротивление «верхов» деревни советской продразвёрстке – чего не было при царе и Керенском, объяснялось классовой враждой кулака к новой власти. Кроме того, серьёзной проблемой для Советской власти стало развитие мешочничества, то есть – нелегальных рыночных заготовок хлеба.

Впрочем, я очень уж забежал вперёд, и вернёмся в весну 1917 года…

Возьмём, например, ленинский лозунг: «Мир без аннексий и контрибуций». Это ведь был и честный, и мощный лозунг! Весной и летом 1917 года буржуазная пресса честила Ленина за него «германским шпионом», а этот ленинский лозунг отозвался неожиданным резонансом даже на Тегеранской конференции 1943 года. Там, когда возник вопрос о послевоенных компенсациях Советскому Союзу со стороны Финляндии, союзницы Германии, Черчилль – один из тех, кто готовил и Первую, и Вторую мировые войны, и интервенцию в Россию, заявил:

«Я думаю, что ущерб, причинённый финнами России во время войны Финляндии в союзе с Германией, превосходит всё, что эта бедная страна в состоянии возместить. Когда я об этом говорю, в моих ушах звучит советский лозунг „Мир без аннексий и контрибуций“. Я помню этот лозунг со времён революции в России…»

Иными словами, Черчилль пытался использовать формулу Ленина, оправдывая своё желание добиться послаблений Финляндии со стороны страны Ленина. То ли фарисейски, то ли и впрямь, Черчилль не понимал, что в первом случае речь шла о взаимно империалистической войне, где у России не было моральных преимуществ, а во втором случае финны выступали на стороне агрессора, и Россия имела моральное право на компенсацию.

Сталин тогда удачно отшутился – мол, он становится консерватором[179].

Но существенно то, что Черчилль помнил о формуле Ленина.

Да, всё они помнили и помнят! Это мы то и дело оказываемся Иванами, не помнящими родства с великой Россией Ленина и Сталина, а иностранные недруги Ленина, Сталина и России помнили и помнят…

Всё!

Вернёмся всё же в 1917 год.

Весной 1917 года – 23, 26 и 27 апреля (6, 9 и 10 мая), в газете «Волна» была опубликована работа Ленина «Политические партии в России и задачи пролетариата». Затем она была издана отдельной брошюрой.

Эта ленинская работа – великолепный пример того, как должен работать с массой политик, действующий в её интересах, как он должен её убеждать. Владимир Ильич задавал сам себе 27 вопросов: «Каковы главные группы политических партий в России?»; «Какой класс представляют эти партии…?»; и т. д., и сам же давал на них ответы, имея в виду четыре группы партий.

Девятым вопросом шёл следующий: «Надо ли созывать Учредительное собрание?

И Ленин отвечал на него в апреле 1917 года – за все четыре партии – так:

„А (правее кадетов). Не надо, ибо оно может повредить помещикам. Неровен час, крестьяне в Учредительном собрании решат, что все земли следует отобрать у помещиков.

Б (кадеты). Надо, но срока не назначать. Подольше обсудить с профессорами-юристами, ибо, во-1-х, ещё Бебель сказал, что юристы самые реакционные люди на свете, а. во-2-х, опыт всех революций учит, что дело народной свободы гибнет, когда его вверяют профессорам (жирный курсив мой, – С.К.)“

В (меньшевики и эсеры). Надо и поскорее. Надо назначить сроки, мы уже 200 раз говорили об этом в контактной комиссии и завтра же поговорим в 201 раз окончательно.

Г(большевики). Надо и поскорее. Но гарантия его успеха и созыва одна: увеличение числа и укрепление силы Советов рабочих, солдатских, крестьянских и пр. депутатов: организация и вооружение рабочих масс – единственная гарантия»

Не могу не привести и ленинский ответ на ленинский же вопрос № 27 «Какого цвета знамя соответствовало бы природе и характеру различных политических партий?»:

«А (правее кадетов). Чёрное, ибо это настоящие черносотенцы.

Б (кадеты). Жёлтое, ибо это международное знамя рабочих, служащих капиталу не за страх, а за совесть.

В (меньшевики и эсеры). Розовое, ибо вся их политика есть политика розовой водицы.

Г(большевики). Красное, ибо это есть знамя всемирной пролетарской революции»[180].

Вот что предлагал России и вот что говорил Ленин России сразу же после возвращения в Россию.

В политической реальности нынешней России чёрное знамя подошло бы Жириновскому, жёлтое – «Единой России», розовое – «Справедливой России»… Красное же знамя – знамя коммунистов, является естественным знаменем КПРФ.

Ленин, смлада встав под Красное знамя, ему не изменил никогда и ни в чём! Но почему же программа Ленина весны 1917 года спасительная для дела мира, для стабилизации общественной и экономической жизни в России не стала программой общества?

Увы, исключительно потому, что имущее меньшинство, чьи интересы обслуживали правящие тогда бал в России политиканы, а также образованная часть общества, крупные и мелкие буржуазные газеты, духовенство и т. д. и т. п., плюс – меньшевики и эсеры, дружно встали стеной против Ленина и его идей и сделали всё для того, чтобы народ не поверил Ленину.

Народ постепенно – самуй силой вещей, начинал приходить к пониманию правоты Ленина, и к осени 1917 года трудящееся большинство в большинстве своём его правоту осознало – иначе ленинский Октябрь не имел бы успеха. Но время для возможной быстрой и мирной стабилизации России было упущено.

Упущено не Лениным, а Россией, и упущено по вине не Ленина, а по вине образованных слоёв, которые вскоре первыми от этого и потерпели!

Руководство первым Советом рабочих депутатов – Петроградским, рабочие отдали меньшевику Чхеидзе, большевики были там в абсолютном меньшинстве. После возвращения Ленина в Россию, он был сразу же избран членом Петросовета, но – не более того!

А если бы рабочая и крестьянская масса не были сбиты с толку всеми этими чхеидзе, церетели, скобелевыми, керенскими, черновыми и т. д.? Если бы по приезде Ленина и обнародования его Апрельских тезисов народная масса настояла на перевыборах председателя Петросовета?

И если бы им уже весной 1917 года был избран Ленин?..

Или, представим себе, что открывшийся 3 июня 1917 года 1-й Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, образовавший Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет, избрал бы его председателем не меньшевика Чхеидзе, а большевика Ленина…

Что было бы тогда?

Что ж, если бы все эти – вполне возможные, в принципе – «если бы» реализовались, то история новой России была бы совершенно иной! Без тех крови и разрухи, которые как начались при царе, так и ещё больше усугубились саботажем имущих летом и осенью 1917 года.

Это была бы история новой России и без Гражданской войны.