Я – Товарищ Сталин 4 - Андрей Цуцаев

Тэсэмма ответил:

— Вожди знают, на что идут. Доверяйте Богу и воинам. Император кивнул, но его пальцы дрожали.

7 апреля армия выступила на рассвете. Колонны растянулись по равнине: амхара шли в порядке, оромо пели боевые песни, тиграи двигались сдержанно под взглядом Менгесхи. Советские советники, 15 человек, следовали с радиостанциями, без оружия. Марш был тяжёлым: каменистая местность замедляла движение. К ночи лагерь разбили в 20 километрах от Дессие. Разведчики доложили о патрулях, трое часовых были найдены с перерезанным горлом. Абебе и Гетачью спорили о тактике: Абебе требовал удара на Холм 1, Гетачью — на Холм 3. Менгесха молчал, его бездействие тревожило всех. Вяземцев получил приказ Москвы: «Не вмешиваться. Докладывать». Он скомкал бумагу, отправив диверсантов к складу и мосту.

Финальный марш начался в 3 утра 8 апреля. Колонны двигались в темноте. Рас Тэсэмма требовал порядка. План: амхара атакуют Холм 1, оромо — Холм 3, тиграи — Холм 2, с обстрелом в 5 утра и штурмом на рассвете. Итальянцы под командованием Эмилио Де Боно знали о наступлении, их холмы были укреплены, а резервы готовы. В 4:30 утра ракета взлетела, и Де Боно сказал:

— Раздавим их!

В 5 утра 12 абиссинских пушек открыли огонь по Холму 1. Снаряды рвались, разрушая пулемётные гнёзда и разбрасывая колючую проволоку, но 150 выстрелов быстро исчерпали запас. Солдаты амхара, укрывшиеся в оврагах, вздрагивали от взрывов. Молодой боец, едва достигший 18 лет, сжимал винтовку Beretta, шепча молитву, его пальцы дрожали на спусковом крючке. Итальянцы ответили шквалом из 110 орудий. Снаряды падали среди амхара, разрывая людей и мулов. Один солдат был разорван прямым попаданием, его тело разлетелось, винтовка упала в пыль. Рас Абебе кричал:

— Вперёд! За Абиссинию!

На правом фланге оромо попали под миномётный обстрел и пулемётный огонь с Холма 3. Рас Гетачью размахивал саблей:

— К холмам! Прорвём их!

Его воины бросились вперёд, но пулемёты косили их десятками. Один оромо, с рубцом на груди, метнул самодельную гранату, заставив замолчать пулемёт, но снайпер уложил его пулей в висок. Другой боец, с копьём, пытался добежать до проволоки, но мина разорвала его, его крик оборвался в грохоте. Тиграи в центре, под командованием Менгесхи, остановились в 500 метрах от Холма 2, укрываясь за скалами. Менгесха отдавал нечёткие приказы, его племянник Текле сигнализировал зеркалом — разведчик Вяземцева заметил это, подтвердив предательство. Вяземцев, с биноклем на хребте, сказал лейтенанту Ковалёву:

— Он сливает нас итальянцам. Мы пропали.

Советские диверсанты тем временем начали операцию. Группа капитана Григорьева пробралась к топливному складу в 10 километрах от Дессие. Под покровом темноты они подожгли бочки, пламя взметнулось, уничтожив тысячи литров бензина. Но вторая группа, под лейтенантом Петровым, попала в засаду у моста через реку Аваш. Итальянцы, предупреждённые предателем, открыли огонь из пулемётов. Петров, раненый в плечо, крикнул:

— К мосту! Взрывайте!

Пуля в грудь оборвала его жизнь, его люди были добиты за 15 минут. Их тела усеяли берег.

На рассвете, когда солнце окрасило холмы алым, абиссинская пехота пошла в атаку. Амхара карабкались по склону Холма 1, через колючую проволоку и минные поля. Рас Абебе вёл их, стреляя из Beretta, пока патроны не кончились. Он выхватил кривой кинжал и зарубил итальянского солдата, кровь брызнула на его плащ. Его люди, крича боевые кличи, лезли вперёд, но пулемёты били безжалостно. Молодой воин, сжимавший винтовку, упал, пуля пробила ему глаз, тело скатилось вниз. Другой, с копьём, добрался до проволоки, но мина разорвала его ноги, он кричал, пока не затих. К 6:30 утра 1200 амхара лежали мёртвыми или ранеными, их тела усеяли склон. Один офицер, с окровавленным лицом, пытался поднять знамя, но пулемётная очередь срезала его, знамя упало в пыль.

Оромо на Холме 3 столкнулись с бункерами горных стрелков. Они рубили проволоку мачете, но минные поля останавливали их. Взрывы разрывали бойцов, их крики тонули в грохоте. Гетачью, с окровавленной рукой от осколка, ревел:

— Вперёд! За наших детей!

Его люди шли вперёд, но танки двинулись в атаку, их 37-мм пушки били в упор. Один оромо, с гранатой, бросился на танк, но гусеницы раздавили его, его крик оборвался под железом. Другой, раненый в живот, полз к укрытию, но аскари добил его штыком, вонзив клинок в спину. К 6:45 утра 1500 оромо были убиты или ранены, их боевой дух начал слабеть, но Гетачью продолжал гнать их вперёд.

Тиграи почти не двигались. Их 5000 человек укрывались за скалами, потери составляли лишь 200 человек. Менгесха, сидя на коне, наблюдал, как его люди избегают боя. Текле, рядом, продолжал сигнализировать зеркалом, координируя действия с итальянцами. Вяземцев отправил сообщение в штаб: «Менгесха предаёт. Штурм обречён».

Его диверсанты, несмотря на успех у склада, не могли переломить ход битвы. Итальянцы, под командованием Де Боно, усилили огонь, их пулемёты и миномёты били без остановки, а танки готовились к контратаке.

В 7 утра итальянские бомбардировщики Caproni сбросили канистры с ипритом. Жёлто-зелёные облака накрыли амхара и оромо, превратив поле боя в ад. Солдаты задыхались, их глаза горели, кожа покрывалась волдырями. Молодой амхара, сжимавший винтовку, рухнул, кашляя кровью, его пальцы царапали землю, пока жизнь не покинула его. Другой, ослеплённый, бился в конвульсиях, его крики заглушались гулом танков. Рас Абебе, обмотав лицо тканью, пытался сплотить людей:

— Держитесь! За Абиссинию!

Но газ косил их сотнями. За 30 минут 2000 амхара и 1800 оромо были выведены из строя, их тела усеяли поле, многие корчились в агонии, их винтовки валялись в пыли.

Оромо на Холме 3 продолжали штурм, несмотря на газ. Гетачью, с окровавленной рукой, вёл их к бункерам. Один боец, с копьём, прорвался к пулемётному гнезду, но пуля в грудь остановила его, он упал, сжимая древко. Другой, с Beretta, стрелял, пока не кончились патроны, затем бросился с ножом на итальянца, но был заколот штыком. Танки усилили натиск, их гусеницы перемалывали землю. Снаряд взорвался рядом с Гетачью, сбив его с ног. Он поднялся, шатаясь, но пулемётная очередь разорвала его грудь. Вождь оромо упал, его сабля выпала, глаза застыли, глядя в небо. Его смерть сломила оромо: молодые бойцы, видя падение знамени, начали отступать, их крики смешались с рёвом моторов.

Амхара, несмотря на газ, продолжали лезть на Холм 1. Абебе вёл отчаянный штурм пулемётного гнезда. Его люди, кашляя в облаках иприта, закололи солдат штыками, но танк, рыча, двинулся вперёд. Снаряд разнёс позицию, убив Абебе