Ллойс (СИ) - Панасенко Дмитрий Сергеевич

Стряхнув с кончика сигареты пепел, Ллойс задумчиво провела ладонью по покрывающей голову жесткой, красной, будто медная проволока, щетине. – Черт, черт, действительно заросла. Вот и верь после этого людям, мне обещали, что после лазерной обработки год расти не будут… Надо бы бритву найти. – Проворчала она. – Много чего, в общем, болтали. Как мне повезло, какие они хорошие, и как я должна быть им благодарна. Но я не верила. Брехня это все была. Как с волосами.

– Почему? – Осторожно поинтересовался, внутренне замерев, Райк.

– Потому, что обращались они со мной, как с собакой. Даже хуже. Было с чем сравнивать, ведь, с псиной в одной будке я и жила. – Зло сплюнула под ноги Элеум. – Жрать мне почти не давали, колотили каждый день, а потом, когда им, видимо, все это надоело, они продали меня первому же караванщику. На органы. А тот решил, что просто потрошить девчонку невыгодно, да и успеется еще, сдал меня в бордель. В аренду как бы. Повезло… Наверное.

– Так ты… – Ошарашено прошептал Райк.

– Хочешь услышать историю, тогда не перебивай, ладно? – Криво усмехнулась девушка. – Перед тобой, можно сказать, душу наизнанку выворачивают, а ты с вопросами лезешь…

– Не буду. Извини. – Поспешно вскинул обе руки скриптор. – Просто ты… никогда бы не подумал.

– Что я была в рабстве? Или что работала в публичном доме? – Хмыкнув, Элеум раздраженно растерла окурок о подошву ботинка и тут же потянулась за следующей сигаретой. – Так и есть, Райк. Рабыня, шлюха, воровка, убийца и много кто еще. Лет до десяти, таскала воду, стирала, готовила, и драила полы, а когда хозяин решил, что я достаточно подросла, мне сделали клеймо и отправили на верхний этаж. Я пробыла там еще два года, пока один из клиентов не решил отпилить мне ноги. Ради забавы, как я понимаю. Ему просто нравилось делать больно. И у него было полно серебра, во всяком случае, достаточно, чтоб мой хозяин и хозяйка притона заткнулись и дружно закивали головами. А мне к тому времени удалось сделать великолепную заточку. Знаешь, все эти веревки… – Девушка невесело хохотнула и устало прикрыла глаза. – Наручники намного надежней… Кровищи тогда было… Я, ведь, первый раз человека тогда убивала, не знала еще, куда бить и сколько раз… – Ссутулив плечи, Элеум обхватила руками колени… – Почему сама не сдохла, не знаю. Хозяин от страха и злости клеймо активировал. Как же, тот мужик какой-то шишкой из самого магистрата оказался, из-за меня пришлось бизнес закрывать. Видимо, опять повезло. Похоже, наноботы клейма оказались «тухлыми» Но гнила заживо я почти месяц. Товарный вид, естественно, потеряла. Да и на органы больше не годилась. И тогда он продал меня на арену. На мясо, как сейчас понимаю.

– Значит, это правда – ты Фурия. Чемпионка арены Сити. – Покивал головой скриптор.

– Ты, все же, тупой, парень. – Усмехнулась Девушка. – Фурия выкашляла легкие, когда втянула подряд четыре дозы паленого «винта», Фурию изнасиловали и задушили кандальной цепью такие же рабы, как она, потому что непослушную девчонку решили слегка воспитать, для чего хорошенько поджарили электрошокером и бросили в мужской загон. Чемпионке-прайму всадили ржавый штырь в позвоночник и добавили пулю в сердце в первом же переулке, когда она скинула ошейник и под крики толпы вышла с арены через ворота для свободных людей. Фурии прострелили крестец, переломали ноги и бросили умирать посреди пустоши на землях Стаи, когда два стрелка, Блэк и Уайт, решили, что им надоело делить на двоих одну девчонку, а жизнь стрелка намного более скучная, чем жизнь штурмовика-оператора. Да и целый ящик военных ядерных батарей легче делится на двоих, чем на троих. Я – не она. Подохла Фурия. Нет ее. – Прищурившись, девушка смерила подростка оценивающим взглядом. – Ты не первый, кто нас путает. Я на нее, кстати, может, чуть-чуть и похожа, но генный маркер не обманешь, потому награды в любом случае не получить.

– Да понял я, понял, – вяло кивнул скриптор. – А правда, Пью рассказывал, что она со Стаей связалась?

– Ага, – фыркнула наемница. – А еще рукой пробивала бетонную стену, кидалась молниями и носила силовую броню. А, чёрт, забыла. Она атомный танк силой мысли могла раздавить. Чушь, конечно. Болтают люди, откупилась она от рейдеров – их главному сдала нычку этих сучьих стрелков-близнецов, сама сбежала, как только ходить без костылей смогла.

– А-а-а… – Понимающе закивал Райк.

– Не веришь? Как до Хаба доберемся, пойдем в первую же клинику и я при тебе кровь сдам. Или даже на вашу, как ее там… конгрегацию. Если слово дашь, что меня сразу не убьют. Проверишь по картотекам. Не нападала она на базы ваши. В Красном воевала, это да. Но с каннибалами в рейды никогда не ходила. Это ее кто-то подставить решил. Кто-то, кто посчитал, что девка слишком много просит. И слишком многие свободные стрелки к ней прислушиваются. Отрядов много – конкуренция большая, сам понимаешь. – Невесело усмехнувшись, Элеум поскребла щеку и, вытащив изо рта сигарету, с неодобрением оглядела изжеванный, прокушенный в нескольких местах фильтр и, сплюнув, сунула окурок назад. – Как думаешь, откуда ваши интенданты всю запрещенку берут? У таких, как мы, парень, еретиков и дикарей. У тех, кто не боится за этой запрещенкой в самое пекло лазить. А тебе, что интереснее, про нее или про меня слушать?

– Про тебя, конечно, – поспешил заверить девушку Райк.

– То-то же… – В очередной раз затянувшись сигаретой, девушка выпустила несколько дымовых колец. – Фурия погибла. А я просто рабыня, которая умела ловко обворовывать клиентов в борделе и оказалась достаточно смышленой, чтобы припрятать часть украденного барахла. А еще достаточно наглой и удачливой, чтобы с помощью друзей, ставя это барахло то на себя, то против, скопить серебро для выкупа.

– А потом? – Вздохнул Скриптор.

– Потом? – Вопросительно вскинула бровь Элеум.

– Я понял, почему ты не умеешь читать. – Терпеливо пояснил подросток. – Но не очень понял, чем ты занималась после… всего. Я вообще с трудом верю, что можно столько всего знать, будучи рабыней. Я, ведь, их видел. На базе. Когда наши старейшины вернулись из Сити, они привезли с собой несколько… Думали сделать из них еще один боевой отряд. Не получилось. Из них даже обслуга не вышла. Пришлось всех на поля отправить. Ведь, большинство рабов и пары слов связать не могли, им даже гаечный ключ в руки нельзя было доверить…

– Так, то большинство, а я умная. – Неожиданно весело рассмеявшись, девушка в очередной раз пригладила жесткую щетку ирокеза. – Тебе сколько лет? Четырнадцать, пятнадцать?

– Восемнадцать… – Вздохнул скриптор, ощущая, как наливается краской под пристальным взглядом наемницы. – Скоро будет. – Добавил он со вздохом.

– Не будем уточнять, что для тебя «скоро». – Кивнула Элеум. – Мне было девятнадцать, когда я вышла на свободу. Стукнуло двадцать в тот день, когда я смогла выйти из больнички на своих двоих. Вовремя, потому что несмотря на то, что арену я покидала даже по городским меркам достаточно богатой и состоятельной дамочкой, к тому времени у меня оставалось только пятнадцать монет. В Сити дорогая медицина, Райк. Особенно дорогая для тех, у кого след от клейма на груди. Серебра хватило, чтобы я дошла до первого же кабака и купила себе лицензию стрелка. – Сплюнув, девушка многозначительно похлопала по плечу, где на коже виднелась достаточно качественно сделанная цветная татуировка – череп, с пулевой дырой в лобной кости.

– Но… зачем?

– А что я еще умею? Только драться и трахаться. В бордель не хотелось. – Зло ощерившись, наемница щелчком отправила сигарету в яму. – Вот, черт, – прокомментировала она. – А я думала, загорится. Был бы неплохой финал. Дра-ма-ти-че-ский.

– Сейчас, – со вздохом открыв спасенный от поругания и огня журнал, Райк принялся аккуратно отрывать поля страниц и сворачивать их в некое подобие толстого жгута. – От сигареты бензин редко загорается.

– Знаю, потому и ждала. Думала, пары рванут, – пожала плечами Элеум. – Видно, стух он. Запарафинился.