Сладость риска - Марджери Аллингем

сказал он с нескрываемым удовлетворением, – теперь я что-то вроде королевского курьера. Все будет сделано, как полагается, без малейшего риска. Возьму с собой Бейтса, а сопровождать нас будут капрал с отделением на грузовике. Вивенхо, предоставляю этих славных людей твоему попечению до тех пор, пока не передашь все дела гражданским властям. Что ж, Кэмпион, прими мои искренние поздравления – и до свидания.

Полковника проводили до дверей и посмотрели, как он усаживается на заднее сиденье своего автомобиля. Бейтс с шофером расположились впереди, и машина тронулась, а следом загрохотал грузовик. Было нечто слегка абсурдное, чуточку пафосное и чересчур романтическое в этом бравом отъезде. И даже если бы Бретт Саванейк не лежал искромсанный в тихих водах Брайта, мистер Кэмпион не сомневался бы в сохранности драгоценных доказательств.

Капитан Вивенхо оказался таким же компетентным офицером, как и его непосредственный начальник, хоть и не таким же импозантным.

– Послушайте, Рэндалл, – сказал он, когда они все вернулись в гостиную, – мы оба довольно хорошо знакомы с членом совета графства. Старина Тендертон – человек толковый и дельный. Я бы выложил ему все как есть, ну или почти все. Надо думать, в конечном итоге разгребать то, что тут наворочено, придется совету. Кстати, нашелся ваш недруг. Мельничное колесо отрубило ему голову.

Гаффи вопросительно взглянул на Кэмпиона.

– Ну что, обратимся к члену совета? – спросил он.

Мистер Кэмпион кивнул:

– Будет здорово, если вы займетесь этим. И надо успокоить молодого врача. Да и еще кое-что уладить.

– Бог мой, точно! – захлопал глазами Гаффи. – Доктор Гэлли! Я о нем забыл.

Кэмпион коротко поведал о случившемся в доме Гэлли. Его слушали затаив дыхание, причем недомолвки и преуменьшения добавили повествованию жути – пожалуй, с этой задачей не справились бы никакие подробности.

Закончив, мистер Кэмпион надолго умолк, и, лишь когда Вивенхо вышел, чтобы послать солдата с запиской к члену совета графства, он заговорил.

– Наша малютка Аманда, – восхищенно произнес он. – Какое самообладание! Если бы не она, мы бы проиграли.

Гаффи посмотрел в другой конец комнаты, где Мэри сидела спиной к нему и разговаривала с Халом.

– Все они потрясающие женщины. – Его круглое лицо сияло. – Кэмпион, я счастливый человек, – заявил он с важным видом. – Самый счастливый человек в мире. Мэри, как и мне, нравится сельщина – природа, поместья и все такое. Правда же, мне повезло? Лишь одно меня беспокоит. Нынче в середине дня мы обручились, и честное слово, тогда я и помыслить не мог, какой сюрприз преподнесет нам старик Гэлли. Сам понимаешь, таким громким фамильным притязанием не может не заинтересоваться премьер-министр, а поскольку будет предъявлена страница из метрической книги, исход дела, как мне кажется, предопределен. Получается, что я женюсь на Мэри аккурат в тот момент, когда ее брат получит титул и поместье. Крайне неловкая ситуация, согласись.

Кэмпион огладил ладонью светлую шевелюру.

– Дорогой мой пустомеля, – заговорил он, – позволь уверить тебя, что сама мысль о том, что человек из твоей семьи может жениться ради богатства или положения, совершенно абсурдна – ее не родит даже примитивный умишко самого плюгавого сплетника-репортера. И позволь ненавязчиво, со всей деликатностью спросить тебя, как спрашивают человека, свихнувшегося от любви или алкоголизма, о чем, черт бы тебя побрал, болтает твой язык? Что за страница? Что за книга?

Гаффи оторопело заморгал.

– Ах, ну да! Ты же не в курсе. Так вот, рассказываю. Когда мы пришли к бедолаге Гэлли, он сразу показал конверт, в котором, по его словам, лежала страница из приходской метрической книги. Обещал продемонстрировать ее нам, когда часы пробьют середину часа, но, когда они пробили, этот звук, похоже, вызвал у него… э-э-э… приступ. Естественно, я начисто забыл обещание доктора в воцарившейся кутерьме. А вот тетя Хэтт… Знаешь, Кэмпион, у нее поистине железные нервы! Тетя Хэтт, уходя, просто-напросто прихватила конверт. Мы доплыли на лодке до Грейт-Кепесейка, там пошли в «Георг» и узнали, что было в конверте. Страница приходской метрики теперь у Хала. И это подлинная запись, никаких сомнений.

Мальчик прошел в угол, к бюро из розового дерева, и отпер его.

Кэмпион принял конверт, и все собрались вокруг стола, чтобы изучить содержимое.

Начали с фрагментов дневника – двух пожелтевших от времени страниц, исписанных неровным малоразборчивым почерком. Первая запись была датирована тридцатым июня 1854 года.

Встал рано. Корова все еще болеет. Разбился мой любимый салатник – его уронила миссис Паддитч. Придется ее уволить. Вечером заходил Хал, в военной форме он выглядел очень рыцарственно. Дал мне двадцать гиней (20 гин.), чтобы я обвенчал его с мисс Мэри Фиттон из Свитхартинга без ведома его матери. Затруднительное положение. Но поскольку он унаследует поместье, а я еще довольно молод и мне, возможно, предстоит прожить здесь много лет, я успокоил совесть и согласился. Сегодня в семь вечера обвенчал его с этой девицей. Свидетелями были миссис Парритч и слуга ее отца, Бранч. Юная мисс выглядит хворой. Не уверен, что доживет до возвращения Хала со службы.

Кэмпион отложил листок. Проникновение в чужую личную жизнь, пусть и оставшуюся в далеком прошлом, – это отрезвит даже после давешних бурных событий.

Вторая запись пролила еще больше света на случившееся в прошлом веке.

5 января 1855 г. В конце концов согласился с намерением ее светлости. Совесть вопиет, но не вижу другого пути. Слышал, юная мисс при смерти, бедняжка. Но после гибели мужа, пожалуй, для нее это самый лучший исход. Ее светлость изволит гневаться. Жесткая особа. Я полностью в ее власти, и сопротивляться нет сил. Вырвал страницу из метрической книги и обнаружил, что Элизабет Мартин и Томас Каупер тоже не женаты теперь – если не в глазах Божьих, то в глазах людских. Молился страстно, чтобы Всевышний простил мне эти грехи. N. B. Спрятал страницу в томе Катулла, под корешком кожаной обложки.

– Вот видите? – сказала Мэри. – Потом он испугался, что дневник могут прочесть, вырвал эти страницы и спрятал туда же, куда и лист из метрической книги.

Кэмпион расправил последний лист. Это и был фрагмент церковных метрик. Подписи выцвели, но их было можно разобрать: «Хал Хантингфорест. Мэри Фиттон. 30 июня 1854 г.». А ниже запись о венчании, которая так опечалила сговорчивого викария: «Элиз. Мартин. Томас Каупер. 18 сентября 1854 г.».

– Как думаете, мы сможем доказать? – с надеждой спросил Хал. – Денег-то у нас нет.

Кэмпион поднял голову и улыбнулся:

– Полагаю, учитывая все обстоятельства, мы докажем легко. Что же касается денег, наследному паладину Аверны кое-что причитается. В качестве претендента на престол я, Альберт, отрекаюсь от