Традиции & авангард. Выпуск № 3 - Коллектив авторов

в морге подрабатывал, например.

Туша, рядом с которой сидит Нина, перестаёт храпеть.

Туша (оставаясь в том же положении). Ну, я в морге работаю, например. Всю жизнь почти. Что тут такого?

Нина. Так это вы! Вы же не Вадик, на библиотекаря не учились, у вас, наверное, и образования высшего нет.

Туша. Как это нет? Есть. Шесть лет в мединституте, потом ординатура…

Нина (перебивает). Да спите вы дальше, не о вас речь!

Первая женщина (Туше). А вы правда, что ли, в морге работаете?

Туша. Стал бы я вас такими вещами разыгрывать!

Вторая женщина. Сейчас всякие люди бывают.

Туша. Я не такой. Я на самом деле патологоанатом.

Первая женщина. Это вы, что ли, трупы режете?

Туша. Вскрываю. Но чаще, конечно, биопсийный материал исследую.

Нина. Это вообще неинтересно и даже мерзко.

Туша. Вот как раз на конференцию детских патологоанатомов еду.

Нина. Господи! Гадость же!

Мужчина на верхней полке снова поворачивается и свешивает голову вниз.

Мужчина. А мне вот интересно. Это вы, получается, если кого прибьют, находите у человека внутри, как он умер?

Туша. Нет. Этим судмедэксперт занимается.

Короткая пауза. Нину трясёт.

Первая женщина. Сейчас столько людей каждый день погибает, ох!

Вторая женщина. И не говори. Особенно молодёжь – зацеперы эти, или как их.

Первая женщина. А ещё руферы. Залезут на крышу, потом дворнику подметай их мозги с асфальта.

Мужчина. У меня у знакомого сын полез на вышку электрическую селфи делать.

Вторая женщина. Ох ты господи!.. Током убило?

Мужчина. Не. Просто свалился.

Первая женщина. Насмерть?

Мужчина. Ясный пень. Тринадцать лет пацанёнку.

Нина резко встаёт.

Нина (страшным мужским голосом, очень громко). ЗАТКНИТЕСЬ УЖЕ, СУКИ!!!

Мужчина на верхней полке отворачивается к стенке. Вторая женщина хватает свою кружку и убегает. Первая женщина бормочет что-то очень похожее на «больная какая-то на голову», заползает под одеяло, отворачивается к стенке.

Нина стоит, как и стояла, громко шмыгая носом.

Через несколько секунд раздаётся заливистый храп с правой нижней полки.

Затемнение.

Сцена шестая

Утро. Спальня Андрея и Варвары. Андрей лежит в постели, Варвары рядом с ним нет. Андрей изучает потолок.

Входит Варвара. На ней – пушистый банный халат голубого цвета. На голове – тюрбан из пушистого голубого полотенца.

Варвара. Чего валяемся?

Андрей. Не знаю. (Помедлив.) Заболел.

Варвара. Опять не хочешь никого видеть?

Андрей. Горло болит. И голова.

Варвара подходит к Андрею, трогает его лоб тыльной стороной ладони, после прикасается ко лбу губами.

Варвара. Горячий. Или мне кажется. Сейчас схожу за градусником – и узнаем точно.

Варвара поспешно выходит. Андрей тихонько напевает: «Градусник, грАдусник, градуснИк!» на мотив старой советской песни «Бабушка рядышком с дедушкой», изучая потолок.

Возвращается Варвара.

Варвара. Так. Зажми его под мышкой и жди, когда запикает. Я сейчас приду.

Варвара отдаёт Андрею электронный градусник. Андрей зажимает его под мышкой. Варвара выходит.

Андрей (на мотив песни «Бухгалтер, милый мой бухгалтер»). Подмышка, потная подмышка! Градусник в ней торчит, как… (Помедлив.) Не знаю, короче, как что торчит, но торчит.

Андрей откидывает одеяло. Под одеялом он в полосатой пижаме, в носках. Некоторое время лежит раскрытый.

Андрей. Нет. Так слишком холодно.

Андрей стягивает пижамные штаны, бросает на пол, за штанами следуют носки. Накрывается одеялом.

Андрей. Вроде получше.

Андрей лежит так некоторое время.

Андрей. Или нет.

Варвара (из другой комнаты). С кем ты там разговариваешь?

Андрей. С мертвецами.

Варвара. С кем?

Андрей (громче). С мертвецами!

Варвара. В смысле?

Андрей. В прямом. Ко мне пришли духи моих предков, говорят – пошли, мол, с нами, юноша.

Варвара. Андрей, ты меня пугаешь!

Андрей. Я сам себя пугаю.

Короткая пауза.

Варвара. У тебя точно температура. Градусник не пикал ещё?

Андрей. Ещё не пикал.

Варвара. Скажешь, когда запикает.

Андрей. Скажу, когда запикает. И когда не запикает, тоже скажу.

Варвара. На работу ты сегодня не идёшь.

Андрей. Ну ма-а-ам! У нас сегодня контрольная!

Варвара. Это хорошо, что шутишь. Значит, всё не так плохо.

Пикает градусник.

Андрей. Запикал!

Варвара возвращается в спальню. На Варваре – строгий костюм (пиджак и юбка), колготки, тёплые носки. Волосы у Варвары ещё влажные.

Варвара. Дай сюда.

Андрей отдаёт градусник.

Варвара. Ну что ж. Тридцать девять и три. Не смертельно, конечно, но хорошего мало.

Андрей. А вдруг смертельно?

Варвара. Скорую вызвать?

Андрей. Не надо.

Варвара. То-то же. Лежи и не рыпайся. Сейчас горячего питья тебе сделаю.

Андрей. Мне, пожалуйста, варенья малинового.

Варвара. Ещё чего. Аспирин шипучий будешь пить.

Андрей. Не хочу аспирин. Хочу варенья.

Варвара. Ну-ну, покапризничай. Ребёночек.

Варвара выходит. Шумит наливаемой в чайник водой, зажигаемым газом, через несколько секунд – феном.

Андрей. Вот знаешь, Варь… Мне сорок лет. Ещё десять… ну хорошо, двадцать лет активной жизни, а потом что? Потом, Варя, пенсия. И вот что я буду делать на пенсии? Ходить в парк и голубей батоном кормить? Или в домино во дворе с другими стариками резаться? Я не хочу быть старым, Варя. Я и молодым толком не успел побыть. Только-только приготовился, а тут – бац! – и тридцатник. И если вот эти десять лет, с двадцати и до тридцати, катились со средней такой скоростью, с терпимой вполне, то те, которые с тридцати и до сорока – я же даже толком не поздоровался с ними. Шмыг! – и нету. А начнёшь вспоминать, что было за эти десять лет, так вдруг оказывается, Варь, что ничего-то и не было. Я-то думал – другой город, другое имя, другая, можно сказать, личность. Думал, что вот сейчас я начну жить по-настоящему – и никакая тварь из прежней жизни мне не будет мешать. А что в итоге? Библиотека, дом, библиотека, дом. Библиотека, дом, ты. А знаешь, что пугает больше всего, Варь? Что следующие десять лет просвистят мимо со скоростью света, а я даже рта раскрыть не успею. Почему ж так в жизни устроено, что чем ближе к могиле, тем скорость выше? Я думал, что вот стану старше – разберусь наконец с тем, кто я такой на самом деле, как раз будет время, но времени почему-то нет, и сил нет, и меня, как выясняется, тоже нет. Чувствую себя пустой коробкой. Коробка же сама по себе нужна для того, чтобы в неё что-то складывать, ведь так? Чтобы в ней что-то хранилось, что-то ценное или не очень. А во