Меж Днестром и Прутом, от Карпат до Дуная. Очерки по истории российской Бессарабии - Игорь Николаевич Иваненко

предложил включить в учредительную декларацию положение о том, что в создаваемой республике нет государственной нации. Свою инициативу он обосновывал стремлением не допустить дискриминации по этническому принципу.

Земское и городское самоуправление причерноморских уездов, как и других регионов Бессарабии, бойкотировало деятельность Сфатул Цэрий. Более того, игнорирование краевым советом прозвучавших инициатив привело к полному разрыву с ним южных регионов.

Но и в тех сложных условиях предлагались компромиссные варианты обустройства молодой республики. Из Болграда в Кишинев поступило обращение региональных лидеров с инициативой создания Буджакской автономной республики. По сути это было предложение к федерализации МДР.

Усилению раскола между лидерами МДР и Южной Бессарабией способствовало различное отношение к румынской интервенции и провозглашению независимости Кишинева.

В декабре на своём закрытом заседании Сфатул Цэрий принял решение пригласить «для обеспечения порядка» в Бессарабию румынские войска. Вторжение началось в январе и определялось необходимостью вытеснения из региона про-большевистских сил, а также установления контроля над инфраструктурой Бессарабии, критически важной для сил Антанты на Румынском фронте. В ночь на 24 января, когда Кишинев уже был фактически сдан румынским войскам краевой совет провозгласил МДР «самостоятельной и ни от кого не зависимой свободной».

С последним решением явно диссонировало заявление экстренного съезда представителей крестьянства, городского и земского самоуправления Южной Бессарабии, созванного в Аккермане в дни румынской интервенции. Южный регион «останется на вечные времена в составе России, какой бы она в будущем ни была, с советским или иным строем» – говорилось в соответствующем постановлении. Румынская интервенция категорически отвергалась. Делегаты прошедшего вскоре объединенного съезда крестьян Аккерманского и Измаильского уездов обратились к жителям бессарабского юга с призывом выступить против интервентов.

Если Центральная Бессарабия перешла под власть румынских войск относительно легко, то на юге и севере им пришлось всерьёз повоевать. Сопротивление южан было окончательно сломлено лишь благодаря немецкому наступлению на Одессу в первой декаде марта. Бои за самый северный Хотинский уезд также не предвещали румынской армии лёгкой прогулки, не займи его в конце февраля 1918 года австро-венгерские войска. Позже север Бессарабии перешёл под власть румынской администрации.

В начале апреля завоёванная Румынией Бессарабская провинция получила статус автономии в составе королевства. Это предполагало наличие регионального парламента, правительства, бюджета, сохранение земского и городского самоуправления, особых прав этнических меньшинств. Однако спустя 7 месяцев автономный статус Бессарабии был отменен.

В 1938 году румынские власти ликвидировали и саму Бессарабскую провинцию. Утратив положение региональной столицы, Кишинев перешёл в статус административного центра цинута Нистру. Данное административное образование также включало в себя Четатя-Албэ (Аккерман), Тигину (Бендеры) и Оргеев. Измаил и Кагул перешли в состав Нижнедунайского цинута, Бельцы и Сороки – Прутского, а Хотин – Сучавского. Такое административное устройство сохранялось вплоть до 1940 года, когда возникло существующее ныне разграничение между районами на юге и севере Бессарабии (переданными в состав Украины) и Молдавской Республикой. Обстоятельства проведения тогда по Буджакской степи межреспубликанской границы заслуживают отдельного рассказа.

Крупные антирумынские восстания 10-20-х годов показали, что в массовом сознании многих жителей региона продолжала доминировать бессарабская региональная идентичность.

В январе 1919 года Хотинское восстание началось с воззвания «Да здравствует свободная демократическая Бессарабия! За волю и землю – все к оружию!» Идея создания Бессарабской Советской Республики нашла широкий отклик в Бендерах во время восстания, произошедшего в мае 1919 года. Лидеры Татарбунарского восстания 1924 года идентифицировали свою подпольную организацию как Южно-Бессарабский ревком и выступали за присоединение всей Бессарабии к Советскому Союзу.

Таким образом, первая попытка образования на территории Бессарабии национального унитарного государства привела к выходу из-под власти Кишинева южных, преимущественно славянских уездов. А вместе с тем к утрате черноморского побережья путь и существовавшей только номинально МДР. Административное единство Бессарабии было восстановлено румынскими властями, но лишь временно, поскольку в планы Бухареста совершенно не входило сохранение общебессарабской как и молдавской идентичности.

Бывшая Бессарабская губерния в 1918 году: короткая история региональной автономии в составе Румынии

9 апреля 1918 года ассамблеей Молдавской Демократической Республики под названием Сфатул Цэрий (Совет Страны) была принята декларация о присоединении Бессарабии к Румынии. Этот документ определял статус Пруто-Днестровья в королевстве не как рядовой провинции, а как автономии.

Краевое самоуправление должны были осуществлять региональный парламент (Сфатул Цэрий), правительство (Совет генеральных директоров) и собственные административные органы автономии на местах.

Парламенту предстояло принимать региональные бюджеты, контролировать земские и городские органы, назначать чиновников местных администраций. Декларировалось сохранение прав национальных меньшинств Бессарабии (в совокупности они составляли около половины из почти трёх миллионов жителей края и абсолютное большинство городского населения). А два бессарабца, избранных региональным парламентом, должны были войти в качестве «министров без портфелей» в состав королевского правительства.

Румынским властям удалось убедить Сфатул Цэрий проголосовать за «Великое объединение» только после тщательной «обработки» региональных представителей.

Вскоре после принятия автономный статус Бессарабии стал урезаться: 28 мая того же года работа краевого парламента была приостановлена на неопределённое время, а 13 июня Совет генеральных директоров был переподчинён назначенному центральными властями Румынии губернатору – верховному комиссару.

Необходимость следующего созыва Сфатул Цэрий возникла осенью, когда перед Парижской мирной конференцией потребовалось оформить решение о «безусловном» присоединении Бессарабии к Румынии. Генеральный комиссар Бессарабии (румынский генерал Войтояну) тогда убеждал местные элиты, что «отказ от автономии необходим перед лицом мирной конференции», на которой мы «сможем воскликнуть: посмотрите, как счастлива Бессарабия в объятиях Румынии – она даже отказалась от своей автономии…».

В ночь с 26 на 27 ноября группа членов Сфатул Цэрий в отсутствие кворума проголосовала за аннулирование условий объединения от 9 апреля. Это решение было преподнесено как официальное постановление краевого парламента, и Бессарабия лишалась автономного статуса в составе Румынии.

Разочарованный необходимостью использовать такие махинации премьер-министр Румынии Александру Маргиломан писал в своём дневнике: «Несмотря на все истраченные деньги, не набралось и 30 депутатов, чтобы за это проголосовать».

Сразу после данного «голосования» Сфатул Цэрий был распущен, его судьбу разделило и региональное правительство. Осенью же было ликвидировано Бессарабское губернское земство, стали распускаться городские думы, а затем уездные и волостные земские органы. Административные структуры провинции перешли в подчинение общерумынских министерств.

При румынском правительстве была даже сформирована специальная комиссия по унификации. На Бессарабию было распространено румынское законодательство, однако многие гражданские и политические свободы были ограничены действием в крае осадного положения.

Некоторые общественно-политические деятели и движения выдвигали инициативы возрождения краевого самоуправления, однако правовое поле для подобного шага было ликвидировано с принятием новой конституции Румынии в 1923 году. Этот основной закон провозглашал королевство национальным и унитарным государством. Причём понятие «румыны» трактовалось конституцией лишь в этническом контексте и не распространялось