Полицейская Академия - Стивен Гуттенберг

Так чего же ты молчал?

Так ведь ты сам не спрашивал!…

– Уважаемые офицеры! Мне очень, очень приятно, что вы вновь откликнулись на мое приглашение и опять собрались в этих родных для всех нас стенах!- комендант Лассард, с удовольствием глядя на выпускников Академии 1984 года, сняв очки и протерев их о полу мундира, продолжил свою речь.- Да, мне чрезвычайно приятно, что вы откликнулись. Я не хочу тут распространяться о ваших многочисленных достоинствах – во-первых, у нас слишком мало времени, во-вторых, они и так хорошо известны. Видимо, вы наслышаны о моей новой программе, а тем, кто еще не знает, о чем речь, кратенько расскажу. В своей ежедневной практике вы, нью-йоркские копы, наверняка неоднократно сталкивались с очень малоприятным фактом: в последнее время гражданское население нашего прекрасного города все меньше и меньше уважает блюстителей порядка, то есть всех нас. Нас называют и гнусными легавыми, и мерзкими мусорами, и паскудными копами, и…

– Гнойными пидарами,- произнес с места МакКони.

– А еще – грязными выродками,- подсказал Ларвел.

– Вонючими ублюдками,- вставил Хайталл.

– Неподмытыми членососами,- добавила Агата Трахтенберг.

– Полными дебилами,- сказал Джон Насименто.

– Отвратными недоносками,- дополнила стоявшая тут же его жена Элизабет.

– Козлинами, каких только поискать,- закончил перечень эпитетов Эрик Мартинес.

– Короче – хуже не придумаешь,- подытожил комендант Лассард – и, как ни странно, во всем этом есть своя доля правды. Нью-Йоркская полиция потеряла былое уважение в глазах граждан прежде всего благодаря таким уродам, как всем известные Маузер, Харрис, Колтон и Робертс. Для них главное – не служить законности и справедливости, а просто дрючить и правого, и виноватого исключительно для собственного удовольствия. Этим самым они дискредитировали высокое звание американского копа. Народ нас не любит и доверяет все меньше и меньше. Я долго думал, что следует предпринять, чтобы исправить положение, чтобы восстановить доброе имя американского полицейского…

– И что же вы надумали, сэр?-поинтересовался со своего места Ларвел.

– Единственный выход – максимально приблизиться к народу. Надо быть проще. Надо создавать себе привлекательный имидж. Как говорил один умный человек – будь проще, и к тебе потянутся массы.

– Но некоторые из нас и так весьма и весьма близки к народным массам!- воскликнул со своего места Эрик.- Сэр, во всем Нью-Йорке вы не найдете лучшего матерщинника, чем я! Вы бы только видели, как я разговариваю в вашем участке с задержанными уличными хулиганами,- Мартинес, скорчив чрезвычайно мерзкую рожу, произнес картаво,- а ну, бля, в натуре, всех попишу!

– он резким движением вытащил из кармана мундира

выкидной нож и для пущего эффекта помахал им в воздухе перед самым носом коменданта Лассарда – тот отпрянул.

– Да, лейтенант Мартинес,- похвалил Эрика начальник Академии, несколько отойдя от неожиданного выпада вошедшего в роль полицейского,- действительно неплохо это у вас получается. Очень даже здорово… но я имел в виду совершенно другое…

Мартинес, улыбнувшись несколько застенчиво – он был очень польщен похвалой начальства, спрятал выкидной нож в карман и вежливо поинтересовался:

А что вы имели в виду, сэр?

Вы, лейтенант Мартинес, приближаетесь к народу

– это само по себе не так уж и плохо, но малоосуществимо

– в городской полиции не так уж и много бывших банди…, простите, я хотел сказать, не так уж и много людей, столь хорошо знакомых с криминальным миром, обладающим, к тому же, несравненным даром перевоплощения. Я имел в виду совершенно другое: гражданское патрулирование.

– А это что такое?- спросила Саманта Фокс.

– Это и есть моя новая идея,- самодовольно улыбнулся Лассард.- Кодовое название -«Граждане на улицах» или сокращенно – ГНУ. Да, программа ГНУ.

– А в чем заключается эта ваша новая программа ГНУ?- поинтересовался МакКони.- Вы хотите сказать, что наши Соединенные Штаты постепенно должны превратиться в полицейское государство?

Лассард улыбнулся.

– Полицейское государство, лейтенант МакКони, это не так уж и плохо. Представляете, идете вы по городу, и везде – полиция, полиция, полиция… И ни одного преступника! Но яимеюввидуинеэто. По моему замыслу, нам следует привлечь гражданское население для патрулирования, на общественных началах. Что это даст? Во-первых, граждане, убедившись на практике, сколько тяжела и опасна наша работа, проникнутся к полицейским должным уважением. Во-вторых, сблизившись с нами во время совместной работы и лучше узнав нашу специфику, они и сами поймут, что копы – это не сборище грязных

ублюдков, а совершенно нормальные люди. В-третьих, оценив на практике, сколько сложно и опасно защищать законность, многие потенциальные нарушители десять раз подумают, прежде чем ее нарушить. Таковы видимые плюсы этой программы. У меня все. Да, чуть не забыл: мэр города Мери Сьюзил наделила меня особыми полномочиями. Я уже договорился с вашим начальством, и с завтрашнего дня вы вновь поступаете под мое начало. Будете помогать мне…

– Чем?- спросил МакКони.

Будете работать с гражданским населением. На первом этапе самое, на мой взгляд, главное – создать новый, привлекательный имидж. А теперь – спрашиваю я: жалобы, предложения есть?

Есть,- ответил Хайталл.- Жалование хреновое…

Федеральные власти выделили под программу ГНУ неплохие средства,- успокоил Лассард,- у меня вы будете получать в два раза больше.

Надоело все время ходить в форме,- добавил Ларвел,- люди меня пугаются…

То же самое я говорил сегодня начальству в Управлении, оно согласилось, что какое-то время можно патрулировать улицы и в гражданской одежде.

А мой начальник запрещает курить марихуану,- обидчиво произнес Мартинес.- Говорит, что очень вредно для здоровья…

Можете курить, только не очень много,- разрешил комендант.- Это даже хорошо, что вы время от времени будете употреблять наркотики: главное условие программы ГНУ – максимальное приближение к образу и подобию рядовых граждан. Короче, делайте, что хотите: пыхайте травку, трахайтесь в телефонных будках и в автомашинах – даже в полицейских,- Лассард выразительно посмотрел в сторону Джона и Элизабет Насименто,- побольше ругайтесь матом – народ очень любит, когда с ним говорят на его языке, в общем, делайте все, что хотите. А теперь,- Лассард открыл несгораемый шкаф и, вытащив оттуда объемистую бутылку виски и

восемь – по числу присутствующих – маленьких стопочек, разлил алкоголь,- за окончательный и бесповоротный успех нашего прекрасного начинания. За программу ГНУ, господа офицеры!…

Мартинес, с видимым удовольствием выпив виски и занюхав рукавом своего форменного полицейского кителя, обернулся к Лассарду.

– Нет, честное слово, мне это начинает очень даже нравиться!…- сказал он.

МакКони и Хайталл, сидя за столиком в столовой Академии – был обеденный перерыв – обсуждали вчерашнюю беседу с Лассардом.

– Ну, что ты скажешь по этому поводу?- спросил Хайталл и, подцепив вилкой спагетти, отправил их себе в рот.

– Вообще-то задумка неплохая,- ответил тот,- что-то в этом есть. Как по мне, так это гораздо лучше, чем просиживать задницу в патрульном автомобиле, гоняясь за разными недоносками.

– Ты думаешь, ходить по разным конторам и вербовать людей для участия в новой программе – легче?

– Я не говорю, что это легче. Во всяком случае, общаться с нормальными людьми – гораздо приятней, чем с пьяными драчунами из пивных.

Хайталл задумчиво произнес:

– А разве ты можешь сказать, кто из людей нормален, а кто – нет с первого взгляда? Днем человек может быть нормальным и законопослушным, а как вмажет пару стопок – превращается в жуткого хулигана…

МакКони нетерпеливо перебил своего приятеля:

– Ладно, ладно… Превратиться в громилу можно и без предварительной выпивки. Знаешь, что рассказал мне как-то Мартинес?

Что?

Пришел он как-то в не очень дорогой ресторанчик

– это, кстати, было еще в те времена, когда он якшался к

Саддамом. Заказал обыкновенный порционный обед, сидит, ждет. Через некоторое время подходит к нему официантка – жуткая и обрюзгшая баба неопределенного возраста, приносит суп. Мартинес смотрит – она большой палец правой руки наполовину опустила в жидкость. Эрик промолчал. Когда же она принесла ему второе – тот же самый палец был погружен в дымящийся гарнир – Мартинес не выдержал и говорит:«Слушай, бабушка, а что это ты свой вонючий палец в тарелке держишь?», а та без смущения отвечает:«А у меня, понимаете ли, нарыв, так врач посоветовал его все время в тепле держать…» Эрик, значит, разъярился:«Так зачем ты, старая курва, мне обед портишь. Засунула бы его лучше себе в задницу…» А старая курва и отвечает:«Именно это я и делаю во время перерыва…»