Военная разведка англосаксов: история и современность - Сергей Леонидович Печуров

них также были возложены задачи по обеспечению безопасности военных сооружений и зон, поиску и аресту вражеских агентов и вскрытию шпионских сетей, обеспечение обучения специальных национальных подразделений особенностям цензуры, поиску нужных документов и методам противодействия внедрению дезинформации. Первое время контрразведчики выполняли даже задачи так называемых оккупационных комендатур, пока не были заменены соответствующим образом подготовленными подразделениями, в том числе военной полиции, тесно связанной с контрразведкой.

В период подготовки к Международному Нюрнбергскому трибуналу над нацистскими преступниками военные разведчики и контрразведчики США были привлечены к операциям «Чартер», «Алсос», «Скрепка», «Блуберд» («Артишок»), «МК-Ультра» («Монарх») и др. для выявления немецких специалистов и исследователей в областях ядерного оружия, ракетной техники, криптографии, медицины (психологии), робототехники и др. с последующей их переправкой в США. Причем достоянием общественности стали и факты неоднократного прикрытия американскими контрразведчиками военных преступников, которых под тем или иным предлогам уводили из-под ответственности и помогали выезжать в государства, например, Южной Америки, где они растворялись среди местного населения и избегали уголовного преследования. Действуя в оккупированных США странах, сотрудники американской военной контрразведки приняли самое деятельное участие в начавшейся холодной войне.

C образованием в 1947 году ЦРУ и введением должности директора Центральной разведки (ДЦР) вся разведывательная и контрразведывательная (за рубежом) деятельность была по сути сконцентрирована в едином центре — ЦРУ. После успешного (не без помощи советских агентов) подрыва Советским Союзом ядерного устройства в 1949 году Объединенный комитет начальников штабов ВС США (ОКНШ) опубликовал свои принципиальные соображения, в соответствии с которыми в период войны вся контрразведывательная деятельность в стране должна находиться под контролем военных, что военные и попытались сделать в 1951 году в период Корейской войны. Однако директору Центральной разведки удалось убедить руководство страны в том, что такая концентрация усилий спецслужб в период войны, что называется, в одних руках нерациональна.

К концу 50-х годов руководство США осознало факт избыточности национальных спецслужб, которые не только начали дублировать функции, но и зачастую тривиально препятствовали работе своих коллег. В этом плане особо выделялись военная разведка и контрразведка. Несмотря на неоднократные напоминания законодателей о недопустимости для военного ведомства и подчиненных ему структур ведения какой-либо разведывательной деятельности внутри страны, сотрудники разведывательных служб видов ВС продолжали разрабатывать обширные сети связей с местными правоохранительными органами, так называемыми патриотическими организациями и на этом фоне подключились фактически к санкционированным некоторыми ультраправыми политиками и законодателями мероприятиям по «пресечению антиамериканской деятельности». Примечательно, что эта деятельность военных разведчиков и контрразведчиков реально поощрялась руководством министерства обороны под предлогом «борьбы с коммунистическим влиянием и воспитания у населения чувства патриотизма». Формально-юридическим толчком к такого вида деятельности послужила секретная директива ОКНШ от 1958 года, которая обязывала виды ВС сконцентрировать внимание на противодействии коммунистической пропаганде. С этого времени, например, разведотделение штаба каждого армейского корпуса обязано было составлять еженедельные разведывательные сводки по так называемой внутренней подрывной деятельности в частях и соединениях вооруженных сил страны [6, с. 57–58].

В 1958 году, по инициативе лично Джона Эдгара Гувера, Федеральное бюро расследований совместно с военной контрразведкой спланировало операцию, впоследствии получившую название «ШОКЕР» (Espionage, Soviet — United States — History), целью которой являлось внедрение во вражескую разведку своих агентов. Замысел операции, свидетельствует известный американский исследователь Дэвид Уайз, состоял в выявлении лиц, которые могли бы представлять интерес для советской разведки, в том числе и в среде американских военнослужащих [17, р. 8]. По сути, американцы намеревались дезинформировать своего геополитического противника во всех возможных областях, включая военное строительство. Уайз свидетельствует о том, что усилия американской контрразведки в ходе этой длившейся 23 года (!) операции не были напрасны и в ряде случаев им удавалось достичь искомых результатов, то есть разоблачать советских агентов.

Между тем постепенно активность военных контрразведчиков стала выходить за допустимые границы, когда, в частности, сеть их информаторов охватила многие учебные заведения страны: от средних школ до университетов практически всех штатов. Так, в ходе парламентского расследования 1960 года был выявлен факт того, что «военная контрразведка выделила только 1,5 тысячи агентов для наблюдения за обычными, как правило антивоенными, демонстрациями по всей территории страны». Кроме того, достоянием гласности стали и другие явно незаконные действия контрразведки, в частности, факт установки во время войны агентами военной контрразведки подслушивающих устройств в помещении супруги тогдашнего президента страны Элеоноры Рузвельт [20]! Законодатели вынесли вердикт: военная разведка явно превышает свои полномочия и нарушает закон. В качестве одной из мер по упорядочиванию деятельности спецслужб, в том числе и в рамках вооруженных сил страны, в 1961 году все контрразведывательные органы видов ВС были сведены в единую структуру в рамках объединенного Разведывательного управления министерства обороны США. Это в определенной степени подорвало авторитет ЦРУ и даже ФБР как главных координирующих органов спецслужб страны, включая контрразведывательные. Но при этом достаточно широкие контрразведывательные полномочия ФБР все же остались практически нетронутыми.

Во второй половине 60-х годов законодатели вновь попытались ограничить вседозволенность контрразведчиков, проведя через Конгресс в 1968 году закон о контроле над организованной преступностью, в соответствии с которым категорически запрещалась прослушка без судебного ордера, а также вновь накладывались некоторые ограничения на работу в том числе и контрразведывательных служб на территории США. Но в середине 70-х годов указами президентов Форда, а затем Картера были смягчены некоторые ограничения, позволившие контрразведчикам ужесточить акции против реальных и мнимых врагов страны [17, р. 78–80].

В целом 50-е — 70-е годы прошлого века рассматриваются многими исследователями спецслужб США как расцвет контрразведки, включая и военную. Именно в этот период были заложены мощные основы весьма специфической работы контрразведчиков, нацеленной на выявление вражеской агентуры, в том числе и в рядах американских вооруженных сил.

5.7. Взаимодействие военных спецслужб США в период обострения напряженности на мировой арене

Целый ряд специалистов связывает становление и упрочение жестких методов контрразведывательной работы американских спецслужб в середине 50-х годов с именем Джеймса Энглтона, назначенного в 1954 году авторитетным директором Центральной разведки (он же директор