Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

и по уши влюбленная… Теперь от меня осталась лишь оболочка. Душу и сердце словно швырнули с небес на землю с заоблачной высоты. Внутри всё кровоточит, болит и ломается на части. Смогу ли я полноценно жить в таком состоянии?

Вместо того, чтобы встать и поужинать, я поднимаюсь с кровати и бегу в сторону санузла, где меня долго полощет до полного опустошения в желудке. Умыв лицо передвигаюсь к кровати по стеночке. Сил на то, чтобы спуститься вниз больше нет. Я не способна на что-то большее, чем укутаться в одеяло и продолжить медленно убивать себя мыслями о Давиде.

Засыпаю я достаточно рано, но сон поверхностный, чуткий. В третьем часу ночи слышу, как у дома останавливается автомобиль. С ужасом понимаю, что это вернулся Юсупов. Если бы телефонную трубку не взяла его девушка, я бы выбежала сейчас навстречу, заключила в объятия мужа, продолжая обманываться на наш счёт. А он… он бы не прогнал меня, потому что продолжил жалеть.

Сон как рукой снимает. Я лежу на кровати и не шевелюсь. Слышу тяжелые шаги в доме, которые звучат отчётливо в тот момент, когда направляются к моей комнате. Дверь открывается и сердце в грудной клетке начинает стучать гораздо громче обычного. Боюсь, как бы Юсупов его не услышал.

Пожалуйста, уходи… Уходи… Я не готова.

Хорошо, что я лежу спиной к Давиду и он не может видеть моё лицо. На нем написано всё и даже больше, а по щекам продолжают стекать слёзы. Казалось, что я выплакала их до последней капли, но нет... Плачу беззвучно, даже плечи не подрагивают.

Слышу тяжёлый вздох. Давид отступает назад, закрывает за собой дверь и, к счастью, уходит к себе. Мне кажется, что эту ночь я просто не переживу.

Глава 49.

***

На часах почти полдень, а я никак не могу заставить себя вылезти из-под одеяла. Мне холодно и, кажется, от нервов поднялась температура. Сегодня мне опять снилась кровь, похищение, Лора и душераздирающие крики. Теперь мои кошмары приправлены горечью от того, что Давид как не принадлежал мне, так и не принадлежит. Розовые очки с треском разбились.

Беру в руки телефон и подрагивающими пальцами вбиваю туда номер, указанный на визитке психолога. Кажется, если я не получу от неё несколько подбадривающих слов и каплю спокойствия, то сорвусь и наделаю глупостей.

- Слушаю, Катя, - её голос звучит уравновешенно и тепло.

- Мне нужно встретиться с вами.

Елена замолкает. Должно быть её график плотно забит, и она раздумывает куда бы втиснуть девушку, разговаривающую истеричным тоном. Мне нужно… правда нужно поговорить. Иначе я свихнусь от боли, разрывающей меня на кусочки.

- Сможешь приехать в три? – спрашивает Елена минутой погодя.

- Да. Да, конечно, смогу.

Кое-как привожу себя в порядок, умываю лицо водой, надеваю первую попавшуюся одежду и спускаюсь на кухню. Раиса обижается на меня. Я вижу это по плотно поджатым губам и взгляду с немым укором. Сегодня она трижды приходила ко мне в комнату: первый раз ругала за то, что я не поужинала, последующие два звала на завтрак.

- Мне пришлось соврать Давиду Ильдаровичу, - произносит в тот момент, когда я прожевываю кусочек мяса. – Он спрашивал, как ты питаешься, Катя.

- Не волнуйтесь, Раиса, я не выдам наш секрет.

- Хорошо бы. Я не хочу лишиться работы в доме Юсупова. Здесь отличные условия и хорошо платят.

Я чувствую себя виноватой перед Раисой, поэтому завтрак запихиваю себя с трудом и до последней крошки несмотря на то, что не была голодна. Спрашивать у домработницы о том, уехал ли Давид на работу не хочется. Я же знаю, что да, потому что у него ненормированный график и отсутствуют выходные.

В кабинете психолога царит уютная обстановка и пахнет аромосвечами. Поудобнее сажусь в кресло и кладу вспотевшие ладони себе на колени. Елена задает стандартные вопросы о том, как прошли дни, когда мы не виделись. Встречалась ли я с друзьями и как часто думала о ребёнке, которого потеряла. В свою очередь я делюсь с ней тем, что узнала о предательстве любимого человека и это окончательно меня добило.

- Он ничего мне не обещал, - вытираю кончиками пальцев непрошенные слёзы. - Я знала на что шла в отношениях с ним, но сейчас мне по-настоящему больно.

- Как насчёт поговорить с партнером об этом? – Елена склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит.

- Я уже задавала ему вопросы ранее. Он сказал, что не обязан отчитываться.

- Ты не должна держать боль в себе, Катя, - мягко произносит Елена. – На тебя слишком много всего свалилось и, если держать такие моменты взаперти, это может очень плохо закончиться. Поговори со своим партнёром, скажи о том, что чувствуешь. Тебе больно и неприятно – не молчи! Нельзя жить в постоянном стрессе и изводить себя. Ничего уже не изменить: ни потерю ребёнка, ни предательство любимого человека, нужно перестать цепляться за прошлое как утопающий за соломинку. Вместо того, чтобы строить новые планы на будущее, тебя засасывает в чёрную бездну.

Из кабинета Елены я выхожу всё такая же сломленная, но теперь уже полная надежд что-то исправить в своей жизни. Для начала мне нужно поговорить с Юсуповым. Я знаю, что моя мать, которая умерла от передозировки наркотиков, не хотела бы, чтобы её дочь так же упала на дно. Я обязана выжить и вытянуть себя из тягучего болота.

Домой в этот раз не тороплюсь. Захожу в кафе, чтобы перекусить, а затем долго блуждаю по магазинам. Остановившись у стеклянной витрины, сначала не узнаю себя: слишком худая, осунувшаяся, с потухшими глазами и безрадостным лицом. Мне всего двадцать два, а выгляжу словно потрёпанная жизнью возрастная женщина. Начинаю даже понимать Давида в том, почему он трахает других. Не каждый захочет видеть рядом с собой такую, как я.

На подъезде к дому меня начинает сильно колотить, потому что я вижу у центрального входа черный внедорожник Давида. Это означает, что он дома и оттянуть момент разговора с ним никак не получиться.

Выпрыгнув из