Убийство на Оксфордском канале - Фейт Мартин

не удивишь. К тому же он сдался практически без сопротивления, так ведь? Даже не попытался ее уговорить. Ладно, допустим, в офисе таким вещам не место, но мог бы хотя бы сделать вид, что ему жаль!

Она сердито вздохнула и вытянула кресло, отметив про себя, что это движение больше не отдается болью в плечах. Если так подумать, то и прошлая ночь была ничего — ей даже перестало сниться, будто ее снова избивают. Она начинала чувствовать себя прежней. И хрен с ним, с Мякишем, черт его побери, Мэллоу!

Хрен… Да.

Она ухмыльнулась и подтянула к себе стопку бумаг.

* * *

Известие об освобождении Мейкписа не обрадовало Майка Реджиса, однако он, как и Хиллари, отнесся к случившемуся философски.

Допрос бездомного ничего не дал. Парень напрочь отказался признавать, что был в Вудитоне или рядом в то время, как машину столкнули с дороги. Был ли он слишком пьян, чтобы это запомнить, или, протрезвев, стал слишком хитер, чтобы заговорить, — дела не меняло. В глубине души Реджис понимал, что смерть Гасконя останется нераскрытой. Подозревал он, что и Мэл это понимает. Перехватив наркотики, они и без того отвесили Флетчеру хорошую пощечину, и больше лодками он пользоваться не станет. Чтобы прийти в себя, ему понадобится время, но время у него будет. Мейкпис вряд ли заложит своего босса. Питман и Гасконь мертвы. Тот, кто их убил, давно уже убрался восвояси. И даже Фрэнк Росс признался, что его осведомители и во сне рот открыть боятся. Так что гулять Флетчеру на свободе, если только не удастся повесить на него смерть Питмана.

Он толкнул дверь, выловил взглядом Хиллари и, выйдя из кабинета Мэла, подошел к ее столу.

Фрэнка Росса на месте не было — пустячок, а приятно. И как только Мэл и Хиллари ухитряются работать с этим засранцем?

— Привет. Как дела?

Хиллари подняла взгляд. Офицер из наркоконтроля был помят, устал и удручен.

Хиллари были знакомы эти чувства.

— Хуже некуда, — кисло призналась она. — Честно говоря, еще полчаса назад я подумывала уволиться.

Рука Томми Линча застыла над клавиатурой.

— Я окончила университет, так что работу всегда найду. Например, учительницей. Буду учить взрослых. Платят лучше, работы меньше, может, даже дом сниму, настоящий, с четырьмя настоящими стенами и всем прочим.

Майк кивнул. Кого она пытается обмануть?

— А насчет Питмана что-нибудь есть? Что вы читаете?

— Нет. Отчет о вскрытии, — по порядку ответила она и призналась: — Уже не в первый раз.

— Начните с самого начала, — посоветовал Майк, но тут же заткнулся, поняв, что еще немного, и ему предложат не учить дедушку кашлять.

Хиллари бросила на него предостерегающий взгляд, увидела, что он и сам все понял, и улыбнулась.

Наблюдавшему за ними Томми эта улыбка не понравилась, но, по крайней мере, Хиллари больше не заговаривала об уходе из полиции.

— Слышал, вы вчера утерли нос пудингам, — сказал Майк и провел рукой по лицу.

Рука была длинная, худощавая, заметила Хиллари. Чувственная рука.

— Это было несложно, — сухо ответила она.

Майк грубо хохотнул — достаточно громко, чтобы привлечь внимание Мэла. Тот поднял взгляд и кивнул сквозь стекло, словно подзывая их.

Майк вздохнул и встал.

— Начальство меня отзывает — пока что. Мы перехватили груз наркотиков, разорвали цепочку, а теперь займемся Флетчером. Выставим наружку. Постараемся предугадать его следующий шаг. Он вот-вот начнет покупать или продавать и скоро затеет что-то новенькое.

Он был прав. Хиллари кивнула.

— Удачи, — от души сказала она.

Майк улыбнулся ей, и взгляд его потеплел.

— Будем поддерживать контакт.

У Хиллари блеснули глаза.

— Конечно, — осторожно сказала она.

Жизнь начинала налаживаться.

Глядя вслед удаляющемуся офицеру из наркоконтроля, Томми удивился силе ревности, которая в нем вдруг проснулась. Он и не подозревал, что зеленоглазое чудовище имеет над ним такую власть.

Не вставая с кресла, он подъехал к столу Хиллари.

— Шеф…

Хиллари вздохнула.

— Томми. Нашел что-нибудь?

— Нет, шеф. Ничего нового.

Как будто это для нее новость.

— Ясно. Просмотри все от и до, с самого начала. У меня нет настроения сидеть в четырех стенах. — Ей вдруг отчаянно захотелось убежать. Знакомый офис, где день за днем текла ее жизнь, начинал душить ее. — Надо найти какие-нибудь зацепки для проверки. Любые. — Она даже не пыталась скрыть отчаяния.

Томми понял, что ей хочется сбежать, и стал лихорадочно соображать. Он ей нужен. Одного этого уже было достаточно. Беда в том, что ему нечего было ей предложить. Никаких зацепок у него не было.

Кроме…

— Мы так до сих пор и не разобрались с подвеской, — сказал он. — Той, у Сильвии Уоррендер.

Хиллари застонала.

— Что, неужели больше ничего?

— Может, изнасилование было некошерное. Я хочу сказать, вдруг у Облома была постоянная девушка, и эта девушка — Сильвия Уоррендер. Допустим, они поссорились, и она на него заявила. Потом они поцеловались, помирились, ну а денег на ювелирку у него точно хватало.

Хиллари покачала головой.

— Так, давай еще раз.

Томми расцвел. По крайней мере, у него появился повод показать себя.

— Понимаете, шеф, я спросил… у своей девушки.

Хиллари смерила его тяжелым взглядом.

— Нет-нет, я не говорил ей, что это в связи с расследованием. — Он пожалел, что пришлось упомянуть девушку, но иначе все равно было не объяснить, откуда взялись его познания. — Она с ума сходит по ювелирке, понимаете? Я ей сказал, что видел такую подвеску и, может, ей бы тоже такую хотелось. И описал во всех подробностях. Я сказал, что видел у нас в участке у констебля. А про дело ничего не говорил.

— Ладно, Томми, — кивнула Хиллари, — Не оправдывайся ты так. Ты все правильно сделал. Давай дальше.

Но на самом деле ей было все равно. С нее хватит. Чем дальше, тем чаще она мечтала уволиться. Бросить этот офис — и сейчас, и вообще. Вот только идти ей было некуда.

— Ну и вот, я описал ее — золотая цепочка из кубиков, работа вроде бы ручная, знак зодиака, все дела. И она ее узнала.

Глаза Хиллари расширились, из них исчез стеклянный блеск. Хиллари уставилась на Томми:

— Что? Она знакома с Сильвией Уоррендер?

Она не знала, что ее так удивило, — в конце концов, она девушку Томми и в глаза не видела. Если уж она начинает вникать в личную жизнь констебля, это верный знак, что на самом деле ей надо завести свою собственную.

— Нет, шеф. Подвеску узнала. Сказала, что такие продают только в маленьком ювелирном магазинчике в крытом рынке. Сам мастер торгует, румын, венгр, что-то такое. То