Убийство на Оксфордском канале - Фейт Мартин

class="p1">Кертис говорил, словно не замечая шепотков и усмешек у себя за спиной. Он отлично знал, что все присутствующие насторожили уши и ждут от него очередного мерзкого выпада, но будь он проклят, если это помешает ему делать свою работу.

— Так каков был ваш план? Остаться здесь еще на пару лет, может быть, даже развестись, чтобы запудрить всем мозги, а потом воссоединиться с супругом?

Хиллари откинулась на спинку стула.

— Слушайте, я вас умоляю. Какая еще Коста-Брава? Вы за кого нас принимаете? Сейшелы, не меньше!

Пол Дэнверс улыбнулся. Он просто не мог сдержать улыбки. Потом покосился на Кертиса, который тоже — Пол хорошо успел его узнать, — едва удерживал серьезное выражение лица. У Хиллари Грин определенно был стиль.

— Мы не прощаемся, инспектор Грин, — сдержанно произнес Кертис.

— Правда? Вы успокоили мое взволнованное сердце, — протянула Хиллари, и Пол поймал себя на мысли: как жаль, что это только шутка. Как славно было бы, если бы сердце инспектора Грин и впрямь пустилось вскачь, в который раз подумалось ему.

Хиллари посмотрела им вслед, гадая, что значили последние слова сержанта — что дело закрыто и они сдаются или же это он просто подергал ее за поводок.

* * *

Проводив взглядом отступающих с поля боя пудингов, Мэл вышел из кабинета, подошел к Хиллари и кивком указал на спины неприятеля:

— Все в порядке?

— В порядке, — сухо ответила она. — По-моему, они сдаются.

В этот миг она ощутила странное опустошение. Накатила сонливость, равнодушие — никогда еще с ней не бывало такого посреди расследования.

Она испугалась.

Да, в промежутках между крупными делами, бывало, она начинала скучать, чувствовала себя усталой, маялась привычными сомнениями, спрашивая себя, стоит ли оно все таких сил, но — теперь, в вихре событий, когда расследование идет полным ходом, а решения до сих пор не предвидится? Как же так?

Наверное, пора завязывать с этой работой.

Томми увидел, как взгляд Хиллари в мгновение ока стал пустым, и сердце у него упало. С его места он отлично видел ее лицо. Он тяжело сглотнул. Наверное, это скоро пройдет. Все, прошло. Она развернула плечи и заставила себя улыбнуться своей обычной улыбкой. Ее так просто не возьмешь. Никаким пудингам это не под силу.

Но ведь есть и другие — как быть с ними? Исполинская черная тень за спиной — треклятый муж, который даже из могилы делал ее жизнь невыносимой. Мэл и Майк Реджис, которые все время перехватывают ее работу, как будто она зеленый новичок и без присмотра никак не справится. Да еще эта лодка — все знали, что Хиллари терпеть не может свое жилище. Но пока ее адвокаты не разберутся в мужниных финансах, а пудинги не предоставят финальный отчет, она будет жить в этом чистилище. Даже в дом ей вернуться никто не позволит.

Мыслимо ли выстоять под таким давлением?

Он подумал о том, что будет, если она уволится, — как будет радоваться Фрэнк Росс, какое молчаливое, тщательно скрытое облегчение промелькнет в глазах Джанин, как остальные, пожав плечами, равнодушно скажут: что ж, еще один полицейский дошел до ручки, — и при мысли об этом в душе у него воцарилась зимняя стужа.

Он развернулся к столу и свирепо уставился в экран монитора.

* * *

— Джанин, на два слова, — сказал Мэл час спустя, когда сержант вошла в офис. Ее дежурство начиналось немного позже, чем Мэла, и он все утро поглядывал на дверь.

Джанин бросила сумку на стол, не сделав и шага к нему навстречу, и Мэл остался стоять посреди офиса один.

— Да, сэр? — официальным голосом сказала она, когда он подошел ближе.

Мэл нервно огляделся. Не так он воображал себе этот момент.

— Я хотел спросить, как ты насчет поужинать сегодня вместе? В Саммертауне, знаешь, там есть ресторанчик? Ну, французский, очень изысканный. Давно хочется туда заглянуть, а тут и случай подходящий.

Он понизил голос почти до шепота, и Джанин ощетинилась. Черт побери, если ему там хочется скрыть их отношения, зачем он вообще полез с этим рестораном? Перепихнулся бы на заднем сиденье машины, и привет.

Томми слышал их разговор с начала до конца, но продолжал как ни в чем не бывало стучать по клавиатуре. Значит, вот что у них там? Он знал, что Мэл слывет ловеласом, но странно, что Джанин на него клюнула. Томми казалось, что она для этого слишком честолюбива. Или она рассчитывает извлечь выгоду из этого романа? Но за всеми этими мыслями он продолжал равномерно выстукивать на клавиатуре отчет для пудингов, описывая все, что произошло вчера в Вудстоке.

А в самом деле, будет ли Джанин польза от романа с боссом? Томми был к Джанин совершенно равнодушен, не думал о ней ни хорошо ни плохо. Он получил повышение совсем недавно и работал с ней немногим более трех месяцев. Он был не из тех мужчин, кого оскорбляет одна мысль о том, что командовать им будет женщина, и совершенно не сомневался в том, что сержантские нашивки Джанин получила за трудолюбие и преданность делу. Но разве связь с Мэлом не ударит по ней? Да и по Мэлу, если уж так подумать? Томми не слишком хорошо представлял себе, какие правила существуют в участке на сей счет. Что там нынче говорится о романах с подчиненными?

— Простите, сэр, не могу, — уже тише, чуть слышно сказала Джанин.

— Но почему? Что случилось? — это опять Мэл, немного чересчур запальчиво и даже как-то сердито. Может быть, на самом деле картинка выглядит совсем иначе? Может быть, вся инициатива исходит от начальника? Томми думал, что после очередного развода Мэл будет, так сказать, на воду дуть. Но, похоже, он опять решил взяться за старое.

Но если Мэл домогается подчиненной, используя служебное положение, с этим, наверное, надо что-то делать? А, черт, он в это не полезет. Он новичок, но не дурачок! И потом, уж если кто и может за себя постоять, так это Джанин.

— Ничего не случилось, сэр. Я просто думаю, что это плохая идея.

Краем глаза Томми видел, как Мэл открыл рот, чтобы возразить, и тут же закрыл.

— Ладно, — тихо сказал он и ушел к себе в кабинет.

Джанин смотрела ему вслед и спрашивала себя, правильно ли она поступила. С одной стороны, это превращало проведенную вместе ночь в самую заурядную интрижку без обязательств. Опошляло ее как-то, что ли. А с другой… черт побери, она уже большая девочка. В наши дни ни ее, ни ее сестер этим