Звезды, пламя и сталь - Игорь Викторович Лопарев

— Разные, — уклончиво ответил Зервас. — Иногда это будет охрана торговых конвоев. Иногда — зачистка пиратских баз. Иногда — более деликатные миссии…

Деликатные миссии. Убийства, другими словами.

— А если мы откажемся?

— Никто не заставляет, — сказал Зервас. — Отказ не повлияет на ваши оценки или что-то ещё. Просто вы пойдёте служить в обычные части.

Но в его тоне я слышал, что отказ будет воспринят как предательство.

— Я должен узнать мнение товарищей, — сказал я. — не могу сейчас принимать решение за них за всех.

— Конечно. У вас есть три дня на раздумья.

Я встал, собираясь уйти, но Зервас остановил меня:

— Алексей, ещё один вопрос. Вчера всё-таки произошло нечто странное. Твоя группа дралась с многократно превосходящим по численности противником и победила. Как это стало возможно?

Вопрос, которого я боялся.

— Удача, сэр. И хорошая подготовка.

— Удача? — он усмехнулся. — За счёт удачи один может справиться с двумя. А те, кто вас атаковал, числом превосходили вас в четыре раза… Тут никакая удача не поможет.

Он подошёл ко мне.

— Я просмотрел записи с камер. Твои движения и приказы были… слишком точны и своевременны. Ты предугадывал действия оппонентов, уклонялся от выстрелов… Даже крепкому профи, имеющему не самую худшую нейросеть Содружества пришлось бы здорово напрячься, чтобы показать такой же результат.

Записи. Я о камерах-то я и не подумал. Серьёзное упущение, однако.

— Что вы хотите услышать, сэр?

— Правду. У тебя есть какие-то особые способности? Импланты, которые не указаны в медкарте?

Я мог солгать. Но Зервас явно что-то знал или подозревал.

— Возможно, — осторожно ответил я. — Иногда я чувствую… нечто. Назовём это интуицией, предчувствием опасности. И это чувство иногда направляет меня. Буквально руководит мною, моими движениями…

— Интересно. — задумчиво протянул капитан и вернулся к столу.

— Знаешь, Алексей, в нашем деле такие способности очень ценятся. Солдат с развитой интуицией стоит целого взвода обычных бойцов.

— К чему вы ведёте?

— К тому, что ты идеально подходишь для нашей программы. Твои… особенности… будут очень востребованы.

Он сел за стол.

— Подумай об этом. Ты можешь стать обычным солдатом и прослужить положенный срок в каком-нибудь захолустном гарнизоне. А можешь стать профи, элитным бойцом, который выполняет важные задачи и получает за это… соответствующее вознаграждение.

— А что с моими товарищами?

— Если они согласятся, то пойдут с тобой. Вы показали себя как слаженная команда. Разделять вас было бы неразумно.

Логично. Но я чувствовал подвох.

— Есть ли какие-то… особые обязательства? Условия, о которых вы умолчали?

— Стандартный контракт на пять лет, — ответил Зервас. — С возможностью продления. Но поверь мне, большинство остаются дольше. Работа интересная, оплата хорошая, перспективы карьерного роста отличные.

Пять лет. Долгий срок. Хотя у меня, да и у всех членов моей группы контракт на пять лет уже подписан. Так что в этом случае меняются только его условия.

— Я подумаю, сэр.

— Думай. Но помни — такие предложения делаются не часто.

Я направился к двери, но его голос снова остановил меня:

— И ещё, Алексей. Вчера погиб один из моих людей.

Я обернулся.

— Кто?

— Инструктор Коваль. Один из тех, кто выступал в качестве агрессора. Сердечный приступ, прямо после учений.

Странно.

— Врачи говорят, стресс, — продолжал Зервас. — Но я думаю, причина в другом. Он видел что-то, что его потрясло до глубины души. Что-то, что не укладывалось в его понимание возможного.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты не знаешь, что это могло быть?

— Нет, сэр.

— Жаль. Коваль был хорошим солдатом.

Я вышел из кабинета с тяжёлым чувством. Возможно, смерть инструктора действительно была на моей совести. Мои способности напугали его до смерти. Буквально.

Это был ещё один аргумент в пользу того, что я становлюсь опасным. Не только для врагов, но и вообще для всех. По крайней мере для таких вот впечатлительных.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», лазарет

Я вернулся в карантинный бокс и рассказал товарищам о разговоре с Зервасом. Опустил только детали о смерти инструктора и сомнения капитана относительно моих способностей.

— Спецподразделение, — задумчиво сказал Гвидо. — Звучит заманчиво.

— Да, — а Дрищ оказался гораздо более решительным, чем я думал, — это предложение и мне кажется привлекательным. — а может быть он просто следовал примеру своего друга, Гвидо.

— Звучит опасно, — возразил Чиж. — Специальные операции — это убийства, диверсии, грязная работа.

— А что, обычная служба лучше? — спросил Тихий. — Унылая служба на задворках галактики, мелкие стычки с пиратами, рутина, никаких перспектив. А риски почти такие же.

— Зато честно, — настаивал Чиж.

— Чистоплюйство не поможет выжить, скорее наоборот, — сказал Гвидо. — А в спецуре мы получим лучшую подготовку, лучшую снарягу.

— И лучшие нейросети, БЗ и импланты, — добавил я.

Это привлекло их внимание.

— Какие импланты? — спросил Тихий.

— Боевые. Улучшение рефлексов, силы, регенерации… Системы прицеливания, связи и многое другое.

«Доминатор» снова оживился, посылая слабые импульсы одобрения. Нейросеть хотела развиваться, расширять свои возможности.

— Это изменит нас, — сказал Чиж. — Сделает менее человечными.

— И более эффективными, — возразил Гвидо.

— А ты что думаешь, Ржавый? — спросил Тихий.

Я думал о многом. О том, что обычная служба означала застой, отсутствие развития. О том, что предложение Зерваса давало возможности, но несло большие риски. О том, что «Доминатор» нуждался в стимулах для роста.

— Я думаю, что у нас нет выбора, — сказал я наконец. — Мир меняется. Скоро начнётся война между корпорациями. В такое время лучше быть охотником, чем жертвой.

— Значит, ты за?

— Я за то, чтобы мы остались вместе и получили максимум возможностей для роста и выживания.

Гвидо кивнул:

— Я согласен. Лучше быть элитным солдатом, чем пушечным мясом.

Я тоже согласен, — вслед за Гвидо высказал свою позицию Дрищ.

— И я, — добавил Тихий. — Но с условием — мы остаёмся командой. Не разделяемся ни при каких условиях.

Все посмотрели на Чижа. Он молчал, пытаясь понять, чего же всё-таки ему хочется.

— Чиж? — позвал я.

— Я боюсь, — честно признался он. — Боюсь того, во что мы