Принцесса и Ко - Виктория Цветкова

называть герцога по имени, но сейчас почему-то короткое дружеское «Ли» не шло с языка.

Точеная бровь владетеля провинции изогнулась в удивлении, губы чуть тронула сардоническая улыбка.

— Мы вернулись к «светлости», Тера?

Мне было нечего ответить, зато щекам было прямо-таки горячо. Улыбка герцога стала чуть шире и светлее. Не в силах справиться со столь скользкой темой, я решила удрать от нее, переведя разговор на другое.

— А у вас как дела, могу я узнать?

Тут, к моему удивлению, пришла пора герцога несколько замяться.

Я что-то не то спросила? Мне не спешили отвечать, и в полном недоумении я окинула брюнета внимательным взглядом. С тревогой подметила про себя бледность кожи и легкие, но все-таки различимые полукружья теней под глазами.

— Вы нездоровы? — Я импульсивно схватила его за руку. Та была холодна как лед. — Ранены? Что случилось, Ли?

Линард опустил взгляд на наши сомкнутые руки. Его пальцы слегка сжались, словно он не желал отпускать мою ладонь.

— А вы действительно этого не знаете, Э́ттера?

— Не знаю — чего? — вырвалось, прежде чем осознала, что он назвал имя, данное мне при рождении.

Этот факт поразил так, что я слегка вздрогнула, и это, конечно, не укрылось от герцога. Он крепко держал меня за руку. Мне вдруг показалось, что я тону в его глазах.

Я выдернула руку и отвернулась. Чтобы унять смятение, начала поправлять товар, составленный в и без того ровные пирамидки.

— Так это вы посылали сыщика в Стэво, Ваша Светлость? Зачем же?

— Хотел отыскать дочь Генри ди’Гиза, барона Белвеста. И внезапно обнаружил, что это вы. Такое вот совпадение, представляете?

В голосе герцога послышался сарказм, но моей нечистой совести почудился еще и скрытый упрек. Ведь я явилась в этот город, движимая местью владетелю Винсента. Бесполезно сейчас оправдываться, что рассчитывала припереть к стенке вовсе не Ли, а его дядю. Кто в это поверит?

Я обернулась и взглянула в серые глаза молодого эйса. Они смотрели прямо, не мигая, словно сканируя. Знаю, сильные маги — а Ли, несомненно, сильный маг — способны чувствовать ложь. Вдруг поняла, что хочу, чтобы недоразумение, когда-то возникшее между нашими предками, было решено и забыто навсегда. Потому не стала юлить.

— Я приехала в Винсент не случайно, вы правы. Хотела создать процветающую фирму и со временем выкупить у Лорана дей’Хеллига поместье «Гизетт», которое тот неправедным путем отнял у моего отца. Рассчитывала, достигнув видного положения в обществе, припугнуть вашего дядю оглаской, чтобы тот продал мне владение по справедливой цене.

Ли слушал, слегка наклонив голову набок.

— Вы сказали, что поместье отнято неправедным путем, Тера? Но почему? С каких пор долги чести стали неправедными?

— Какой еще чести? Ваш дядя обманом выманил у моего папы документы на владение! — возмутилась я.

Взгляд герцога вдруг смягчился.

— Ваш отец говорил вам это, Тера?

— Да, конечно. Он много раз рассказывал, как это было. Несправедливый и вероломный поступок.

Ли вдруг поднял руку и легко, почти невесомо провел по моим волосам. В глазах светилось что-то очень похожее на нежность. Что в последней фразе вызвало такую перемену? А дальше я услышала и вовсе неожиданное:

— Бедное, невинное дитя. Видят Светлые девы, не хочу разочаровывать, но, думаю, вам следует знать, что все это неправда. В бумагах дяди Лорана сохранились документы и в том числе письма барона, из которых вполне очевидно, что Гизетт был поставлен на кон против равнозначного заклада герцога, и проигран в кости. Никто Белвеста не неволил и не обманывал. Ваш отец отдал Гизетт так же, как перед этим проиграл все свое немаленькое состояние. К сожалению, такие случаи нередки, многие роды были разорены из-за пагубного азарта.

Каждое его слово болью отдавалось в сердце. Мне хотелось закричать или наброситься на Ли с кулаками. Доказать, что тот ошибается. Его ввели в заблуждения фальшивые документы, состряпанные Лораном дей’Хеллигом. Зачем папе обманывать меня? Неужели он хотел оправдаться за то, что я росла в убогой хибаре, где в дверь днем и ночью ломились кредиторы? Нет-нет, это неправда.

Но память услужливо подсовывала воспоминания из детства — обрывки разговоров и ссор родителей с непонятными словами вроде — игорный дом, ставка, промотался… Отец был игроком, всегда горевшим азартом. Он как-то поставил на кон свой единственный приличный камзол, а в другой раз — платье мамы. Притом игроком папа был удивительно несчастливым, и это лучшее подтверждение слов Ли.

— Вы покажете мне эти документы?

— Хоть сейчас.

В глазах молодого эйса светилась мягкая грусть.

Я решила, что не буду плакать при герцоге, хотя вскипевшие слезы нестерпимо жгли глаза. Однако меня вдруг приняли в тесные, жаркие объятия, и уткнувшись в дорогое сукно камзола, расшитого на груди серебристыми узорами, неожиданно для себя я дала волю сдерживаемым чувствам и разрыдалась, со всхлипами и вздрагивая всем телом. Не помню, случалось ли со мной такое ранее, но я топила грудь герцога в слезах, пока не почувствовала его теплое дыхание на своем лбу. Его губы коснулись моих волос, а затем и виска. И это невероятное и пронзительное ощущение вернуло меня в реальность.

«Эй, Тера, с чего ты так раскисла?»

Я выскользнула из рук Ли и отступила на шаг, вызывая ветерок, чтобы обдул мои мокрые щеки и глаза. Взглянув на герцога, ужаснулась при виде большого влажного пятна на светло-сером сукне и направила струю теплого воздуха на него.

— Простите, Ли, я не хотела.

— Пустяки. Так жаль, что я вас расстроил, но, поверьте, мне было чрезвычайно важно знать, что говорил вам отец. Думаю, со временем вы поймете, что и для вас лучше узнать правду.

— Не знаю, настанет ли такое время. В любом случае теперь ведь это неважно? Лоран дей’Хеллиг мертв, а к вам у меня и не было никаких претензий.

По лицу Ли пробежала тень, но он все же повторил:

— Теперь это неважно.

Интересно, что еще его гнетет? Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и сделала попытку пошутить:

— Когда со временем захочу выкупить Гизетт у вас, придется предлагать справедливую цену с учетом замечательной глины в его недрах. Боюсь, такую сумму мне не скопить и за всю жизнь!

Лицо герцога просветлело. Он ответил мне в тон, изображая коварство:

— У меня, кажется, появился хороший козырь при обсуждении этой сделки. Кстати, — он извлек из подпространства сложенный пополам листок. — Моя сестрица передает