Ожившая сказка (ЛП) - Пиколт Джоди Линн

— Ему и не придётся. На самом деле он никогда не вырастет, — ответил я.

Дeлайла выгнула бровь, всё ещё сомневаясь.

— Если у этой затеи есть хотя бы минимальный шанс, — произнёс я, — я должен верить в неё всем сердцем, a для этого мне нужно, чтобы ты тоже верила.

Она опустила ресницы, так что они отбрасывали тень на её щеках. В какое-то мгновение мне подумалось, что я, наверное, довёл её до слёз. Когда Делайда вновь подняла глаза, я понял, что отчаяние и надежда — как две стороны одной и той же медали.

— А какую ты хочешь глазурь? — спросила Делайла.

— Сливочный крем, — улыбнулся я.

Hадеяться — это выглядывать в окно, чтобы посмотреть, кончился ли дождь.

Hадеяться — это верить, что он напишет в ответ.

Hадеяться — это покупать себе джинсы на размер поменьше.

Надеяться — это класть ложку под подушку и надевать пижаму наизнанку, когда обещают снежную погоду.

Hадеяться — это просыпаться по утрам и засыпать вечерами.

Hадеяться — это надеяться, что всё только к лучшему.

Hадеяться — это продолжать идти вперёд.

ДЕЛАЙЛА

Когда я уже понадеялась, что худшее оказалось позади, налетел Харви.

В день общешкольной вечеринки в честь Хэллоуина / дня рождения — никогда бы не подумала, что дойду до такого, — ураган, изначально намеревавшийся бушевать в океане у Северной и Южной Каролины вдруг неожиданно поменял курс и направился в сторону Восточного побережья. Ураган Харви из дождевой струйки разошёлся до грохочущего по крыше ливня, и свет мерцал в моей комнате, где мы с Джулс сидели, вычёркивая предметы из списка.

— У меня шесть банок колы и двенадцать пачек чипсов, — проговорила я. — A ещё я отговорила маму от покупки яблок, но она по-прежнему настаивает на салате в форме скелета под соусом.

— Наша вечеринка точно попадёт в книгу рекордов как худшая в истории, — буркнула Джулс.

— Ну а что мне ещё оставалось сделать? — возразила я. — Наши с Эдгаром мамы будут на ней. Вряд ли пиво-понг — подходящая кандидатура.

Совершенно нелепо устраивать день рождения Эдгара в моём доме и приглашать его мать в качестве гостьи, но это единственный способ заставить наш план сработать. К тому же совершенно неважно, если пострадает моя репутация: если всё получится, то Оливер перенесётся в мой мир, и лишь его мнение для меня имеет значение.

Прошла неделя с тех пор, как Джессамин выписали из больницы, и целую неделю мы с Оливером и персонажами сказки проворачивали настоящую аферу, чтобы это перемещение наверняка прошло безупречно. Эдгар по большей части не участвовал в наших дискуссиях, поглощённый заботой о матери. Самое сложное для Эдгара, по его словам, заключалось в том, что Джессамин выглядела здоровой. Если не считать противоэпилептические препараты, которые ей приходилось принимать ежедневно, и непроходящей головной боли. С таким же успехом она могла бы бороться с обычной простудой.

— Эдгар говорил Джессамин, в честь чего мы устраиваем эту вечеринку? — поинтересовалась я. — Она вообще в курсе, что мы планируем запихнуть её в книгу?

— Нет. Она по-прежнему не верит, что происходящее реально. Эдгар посчитал, что будет лучше, если она не узнает о наших планах. Так Джессамин скорее согласиться прийти.

В этом была логика. Джессамин явно не поверила в теорию секретного портала, которую предложил Эдгар; даже увидев Оливера вживую и поговорив с ним, она списала это на галлюцинацию, вызванную лекарством. Поскольку всё замешано на желании, постоянное сомнение пойдёт не на пользу Джессамин. Как нам известно, оно может стать основной причиной провала.

На открытой двери моего шкафа висело платье, которое я одолжила с разрешения мисс Пингри у театрального кружка. Джулс нарядится Салли из «Кошмара перед Рождеством». Это она высказала проницательное замечание: если перемещение действительно состоится, то в нашем доме, в самый разгар школьной вечеринки, внезапно объявится принц. До Хэллоуина оставалась неделя, поэтому имело смысл всех принарядить — если Оливер и Морин в самом деле прибудут сегодня, никто и глазом не моргнёт.

— Ну, — спросила Джулс, пряча от меня взгляд. — Что насчёт Криса? Он придёт?

Я подняла глаза.

— Мне пришлось его пригласить. Он лучший друг Эдгара. То есть Оливера. Ну, ты поняла меня.

— Будет неловко, — заметила Джулс. — Я не говорила с ним… после того как закончила наши отношения. И не назвала ему причину разрыва.

Я положила руку ей на плечо.

— Как ты? Готова к тому, что Эдгар уходит?

— Я типо должна, верно? — она встретилась со мной взглядом. — Давай смотреть правде в глаза. Он не останется со мной, если ради этого ему придётся пожертвовать своей мамой.

— Как бы там ни было, — сказала я, — ты ему действительно понравилась. Просто сейчас ему надо подумать о вещах поважнее.

— Не волнуйся за меня, — Джулс вымученно улыбнулась. — Я сильнее, чем выгляжу.

Я рассмеялась, оглядывая её чёрные рваные колготки, кожаные манжеты с заклёпками, английскую булавку, которую Джулс носила в качестве серёжки, толстую чёрную подводку.

— Какой ужас, — заметила я. — Если я когда-нибудь попытаюсь влезть в драку с тобой, останови меня.

Внезапно раздался раскат грома, так что лампочки сначала затухли, а затем с жужжанием ожили.

— Поверить не могу, — проворчала я. — Вдруг никто не придёт?

— Разве это имеет хоть какое-то значение? Те, кому надо, придут. Кроме того, небольшое ненастье придаст вечеринке остроты. — Джулс сверилась с часами на телефоне. — Я загляну домой переодеться. Надо будет забрать Эдгара и его маму в семь. Один только грим занимает полчаса. — Мы встали, и она порывисто обняла меня. — Всё получится.

— Обязательно, — откликнулась я.

Как только машина Джулс отъехала, я поняла, что для этой стороны все приготовления закончены, но не для другой. A если Оливеру понадобится моя помощь, если что-то пойдёт не так, он сможет мне сказать об этом, только когда я открою книгу.

Которая не обнаружилась на прикроватном столике, где обычно лежала.

Опустившись на колени, я тщательно посмотрела под кроватью. Стянула одеяло и простыни, обшаривая каждую. Опустошила рюкзак. Камня на камне не оставила в комнате, перерыла все ящики, все книги пересмотрела на полках, но её нигде не было.

Неужели я оставила её в школе? Может, у Эдгара? Когда я в последний раз говорила с Оливером?

Вчера ночью. Под одеялом. Перед сном. A утром я положила книгу на столик.

Определённо. Но куда же она тогда запропастилась?

Как я могла потерять собственного парня?

И куда я умудрилась задевать книгу ровно в тот день, когда она мне так нужна?

Я распахнула дверь своей комнаты и сбежала по лестнице.

— Mам! — крикнула я, не зная, что мне делать: орать или рыдать. — Ты видела мою книгу?

— Какую книгу? — повернулась она, вытирая стойку.

— Ты знаешь какую. «Моё сердце между строк»… — я наугад открывала кухонные шкафчики, роясь внутри. — Она мне нужна. Прямо сейчас.

— Делайла, успокойся, — ответила моя мама. — Я положила её на полку с фотоальбомами.

— Зачем? — воскликнула я, бросаясь в гостиную. Найдя среди корешков знакомые золотые буквы, я схватила книгу и прижала её к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мама подошла ко мне, удивлённая этой вспышкой. Она протянула руку к сказке, но я ускользнула от её прикосновения, закрывая книгу собой.

— Делайла, — мягко спросила она, — что в этой книге такого? Почему ты так к ней привязана?

— Ты не поймёшь.

— А ты попробуй объясни. Я думала, это просто переходный период, который проходит, когда ты начинаешь встречаться и находить друзей. Но сейчас, внезапно, ты в него вернулась — и помешалась на какой-то детской сказке. Что случилось?