Жертвуя королевой - Лули Тан Цу

Макс нашел бокастый закопченный чайник, налил в него воду и поставил на печку. Утвари здесь было предостаточно, хоть простой и грубой, но добротной и крепкой.

Я видела, что и он погрузился в какие-то свои мысли. Наверняка, с ним происходило то же самое, что и со мной. Сейчас не нужно было оберегать и заботиться обо мне, по крайней мере, уже не так, когда мы были у озера и пока шли сюда.

Между нами будто снова появилась та стена, которая была до того, как мы оказались в этом проклятом самолете.

Но никто ничего не говорил. Ни он, ни я. Он, наверное, потому что боялся нарушить иллюзию покоя после непростых приключений. Я же оттого, что меня одолели сомнения.

В один миг все, о чем я думала, все, что я думала о людях предстало передо мной совсем в другом свете.

Я думала о Назаре и не могла поверить, что он оказался совсем не таким, каким казался. Получается, что Назар именно, что казался все это время и не более. Зато Макс остался тем, кто он есть и тем, кем он всегда был. Он не дрогнул. Я только лишний раз убедилась в том, что никогда не ошибалась в этом человеке. За исключением, конечно, того факта, что он меня бросил.

Но сейчас, пока я на печке варила макароны и разогревала тушенку, я уже не могла сказать, что уверена в своих выводах. Да я теперь вообще больше ни в чем не была уверена.

Я вспомнила, как отреагировал Макс, когда Назар орал там на озере, о том, что Макс бросил меня ради другой. У Макса в глазах было искреннее недоумение. Снова я никак не могла сопоставить то обстоятельство, что Назар знал о визите Кати ко мне.

Все рассыпалось, и я не могла теперь ничего сказать и подумать однозначно. Но почему-то я была уверена, что все окончательно решится здесь и сейчас. Может быть не сию минуту, но точно, до того, как мы выберемся из этой передряги.

Глава 29. Истинные ценности

Охотничий дом оказался настоящей удачей. Люди, которые его построили, знают толк в выживании.

Макс нашел здесь спальные мешки, и когда ночь обступила со всех сторон, а за окном ничего не было возможно разглядеть, мы с Максом в этих спальных мешках расположилась неподалеку от печки.

Несмотря на усталость и на то, что я была вымотана до такого состояния, что невозможно было даже думать, уснуть не получалось.

Сейчас я поражалась невесть откуда взявшемуся безразличию. Удивительно как на второй план отступает все, что не связано с собственным выживанием, когда мир сжимается до точки, в которой есть только текущий момент, а остального мира будто и не было никогда.

Мне было все равно, что там с Назаром, меня даже не пугало, что где-то неподалеку находится труп мертвой женщины. «Обо всем этом мне, возможно, еще предстоит побеспокоиться. Но точно не сейчас».

Я слушала спокойное дыхание Макса в темноте. Я так хорошо знала это дыхание. Я столько лет засыпала под него. Я так любила, когда он спит. Я не видела в темноте, но помнила, как вздымается его могучая грудь. Раньше я всегда засыпала на этой груди. Клала голову на нее и слушала дыхание, слушала, как мерно бьется его сильное сердце.

Мне и сейчас хотелось сделать так же. Плюнуть на все, даже на себя плюнуть, на гордость и ненависть, одолевавшую меня два года. Чтобы еще хоть раз послушать это сердце, которое я так любила. Вдохнуть запах этого человека, раствориться в нем. Перестать существовать. Почувствовать себя хоть на мгновение необходимой.

Но я не могла себе это позволить. И от понимания, что это сейчас невозможно, от ощущения, что стена между нами не рухнет никогда, меня душили беззвучные слезы.

— Лора, — услышала я голос Макса и вздрогнула от неожиданности.

— Да, Макс, тоже не можешь уснуть? — спросила я в ответ.

— О какой женщине говорил Платонов?

Сам факт, что Макс задает этот вопрос, заставил мое сердце затрепетать в груди. Я просто не верила, что сейчас, в этой ситуации и после того, что мы пережили, он будет изворачиваться и вести какую-то игру. Если так, тогда я точно потеряю последнюю веру в человечество.

Его голос звучал искренне, и разволновалась я именно от этого. Сейчас я была безоружна и беззащитна перед Максом. Я готова была поверить во что угодно.

— Может, не нужно, Макс? Какая уже разница?

— Нужно, Лора, скажи мне, о чем он говорил?

Я вздохнула, понимая, что этот разговор, которого я на самом деле ждала все два года, состоится именно сейчас. И этот разговор будет для меня судьбоносным.

— Ко мне приходила Катя.

— Кто это?

— Макс, ты и правда не знаешь? Я умоляю тебя, не ври мне только, пожалуйста. Ты и правда не знаешь никакую Катю?

— Ну, может, какую-нибудь Катю я и знаю, мало ли на свете Кать, но вот такую, что могла заявиться к тебе, да еще и по моему поводу — не знаю точно.

— В общем, знаешь не знаешь, а Катя есть и у этой Кати от тебя ребенок — Костя, которому уже, на минуточку, четыре года. И ради этой Кати ты лишил нас с Лилей всего, чтобы, видите ли, она была довольна. Что скажешь?

— Платонов — сука, — усмехнулся Макс.

— Что Платонов? — спросила я.

— Это же надо было такое представление устроить. Кати не существует, Лора. И никаких других детей, кроме Лили, не существует тоже.

— Макс! — чуть не вскрикнула я. — Ты не можешь сейчас меня обмануть! Ты же понимаешь это?

— Понимаю. И скажу в последний раз. У меня никогда не было другой женщины кроме тебя. Ни-ко-гда, — проговорил он по слогам. — Ни до тебя, ни в то время, пока мы были вместе, ни после развода. Это попросту невозможно для меня.

Я слышала сейчас самые желанные для меня слова, но почему-то внимание мое сфокусировалось на том, что у него и до меня не было никого. Я прекрасно помню наш первый секс. Тот секс в бесшабашной юности. Макс мне казался таким опытным и внимательным. Наверное, это потому, что я сама была девственницей. Что я тогда понимала в близости? Но тем не менее.

— Но зачем это было нужно Назару, я не понимаю? Он, получается, подослал ко мне какую-то левую девицу? Чтобы что?

— Что