Собор Дарвина. Как религия собирает людей вместе, помогает выжить и при чем здесь наука и животные - Дэвид Слоан Уилсон

и наставляющая своих адептов в том, как осуществлять геноцид, последней стадией лицемерия? Эти двойные стандарты действительно лицемерны с точки зрения, согласно которой все люди подчиняются единой этике. И я искренне заявляю, что эта точка зрения достойна похвалы. К ней нужно стремиться в будущем, и ее можно воплотить в жизнь – хотя бы в принципе. В то же время она дает весьма слабое теоретическое основание для понимания природы религий и других этических систем – в их нынешнем и прошлом облике. Мы уже отмечали: только теория многоуровневого отбора уникально подходит для того, чтобы предсказать и благую суть внутригрупповой этики, и по крайней мере три формы человеческого поведения, которые кажутся аморальными с разных точек зрения: поведение в отношении других групп, принуждение к соблюдению этических правил внутри групп и эгоистичное нарушение этических правил внутри групп. Вместо того чтобы просто называть двойные стандарты Танаха лицемерными, многоуровневая теория отбора их объясняет. Ни одна другая теоретическая конструкция не подходит для объяснения хорошо известных фактов из истории иудаизма и других религий. По крайней мере, я считаю именно так.

Хотя двойные стандарты Еврейской Библии вообще типичны для религий и этнических групп, иудаизм более примечателен еще и в иных отношениях. Время существования большинства культур и этнических групп исчисляется всего лишь веками – затем они смешиваются с другими культурами и этническими группами и становятся неразличимы в своем прежнем качестве. А иудаизм, вопреки абсолютно всему, поддерживал свою культурную идентичность на протяжении тысяч лет как религия народа, не имевшего своей земли и рассеянного среди других народов. Легко объяснить устойчивость культуры, которую защищает военная мощь или географические барьеры – но нечто в иудаизме оказалось сильнее, чем меч или даже горные кряжи и океаны. И здесь нужно задать два вопроса. Первый: как еврейские общины сумели остаться культурно изолированными, находясь в составе тех народов, на землях которых жили? Второй: если учесть данную культурную изоляцию, как еврейские общины выжили в частых гонениях?

Механизмы культурной изоляции

Культурные и этнические меньшинства зачастую изолируются более крупными культурами, в среду которых погружены. Еврейские общины такую изоляцию определенно испытали. Однако многие версии иудаизма, помимо того, заключают в себе очень сильные изоляционистские механизмы. Отмечу еще раз: эволюционные биологи не первыми указывают на этот хорошо известный факт, с готовностью признаваемый и самими иудеями. Прейгер и Телушкин (Prager and Telushkin 1983) даже считают оскорбительным мысль о том, будто иудаизм определен антисемитизмом: тогда бы устранение второго вело бы и к исчезновению первого.

В главе 2 я привел предсказание Яннакконе (Iannaccone 1992, 1994), которое гласит, что суровые религии обретают силу, изолируя «своих» от остального общества и тем самым превращая сотрудничество внутри группы в лучший вариант. Изоляционизм – это не внешнее ограничение, а сущностная особенность религии. История иудаизма полна примеров этого общего принципа. Хорошо известны такие механизмы обеспечения изоляции, как обрезание, пищевые запреты, одежда, язык, специальные законы, направленные против половых и социальных контактов… Вот один пример из постановления еврейского духовенства Франкфурта в 1603 году: «Если будет доказано, что какой-либо еврей пил вино в доме нееврея, да будет воспрещено любому иному еврею жениться на дочери этого, или дать ему кров над головой, или позвать на чтение Торы, или позволить ему исполнить какой-либо обряд веры» (Finkelstein 1924, 260).

Еще раз скажу: важно помнить, что иудаизм, как и другие ведущие религиозные традиции, представлен множеством особых направлений, составляющих вкупе целый спектр – от крайнего желания отделиться от общества до столь же сильного стремления к ассимиляции. Такой спектр существовал во всей истории иудаизма вплоть до наших времен: я покажу это более подробно в главах 5 и 6. Тем не менее самые строгие и самые стойкие версии иудаизма можно точно охарактеризовать как культурные цитадели, удерживающие «чужих» снаружи, а «своих» – внутри.

Та степень, в которой еврейские общины были изолированы от окружающих их культур, даже отразилась на генной концентрации. Данные популяционной генетики позволяют зафиксировать этот факт с высокой точностью: евреи из любых точек мира на генном уровне ближе друг к другу и к населению Ближнего Востока, откуда они произошли, нежели к населению той земли, на которой эти евреи проживают в настоящее время (Cavalli-Sforza and Carmelli 1977: Kobyliansky et al. 1982; Hammer et al. 2000). Чтобы оценить разницу между культурным и генным типами изоляции, вспомним о нуэрах: в главе 2 мы уже говорили об их религии и о том, как они расширяют территорию обитания за счет земель племени динка. Хотя некоторые динка погибли от рук нуэров в ходе набегов, многих приняли в племя победителей: плененные женщины стали женами, мужчины – рабами; впрочем, мужчины могли заменить мужа вдовам нуэров – этот обычай назван «браком с тенью» (англ. ghost marriage, Kelly 1985). Нуэры сохраняли свою культурную индивидуальность, поскольку ассимилированные динка отказывались от старых обычаев и перенимали образ жизни нуэров. В то же время генетически две этих культуры не различались: добрая половина нуэров произошла от прародителей, которые пару-тройку поколений тому назад входили в племя динка[46].

Так обстоит и с большинством других мировых культур: их характерные черты едва ли служат преградами для дрейфа генов. А вот генетические «мостики» между культурами возникают благодаря многим факторам. Приняв новую религиозную веру, люди меняют только свои представления – но не гены. Мужчины имеют сильные стимулы для получения женщин из культур, к которым не принадлежат сами, в том числе и силой, если это необходимо, а также с целью узаконить свое потомство. Адюльтер, проституция, изнасилование – все это тоже механизмы переноса генов через культурные границы. Даже слабый дрейф генов может размыть генные различия между группами, если длится в течение многих поколений. И тот факт, что популяции евреев во всем мире ближе друг к другу, чем к популяциям, среди которых они проживают, подтверждает крайне высокую степень изоляции, достигнутой благодаря культурным механизмам. Особенно интересно то, что иудаизм противостоит биологической выгоде наиболее влиятельных членов общины – мужчин, – ограничивая их способность «импортировать» женщин откуда бы то ни было. Генетические данные о генах показывают, что эти ограничения имели немалый успех.

Иудаизм существовал до прихода христианства и ислама, изначально задуманных так, чтобы возрастать, обращая людей в веру. Переход в иудаизм тоже всегда был возможен (и в Еврейской Библии много примеров), но с большими сложностями. В известном смысле именно это