Плененные любовью - Элейн Барбьери

Аманда почувствовала, как нетерпеливо колотится у нее сердце. Довольная Бетти положила на кровать маленький белоснежный сверток, и Аманда приподнялась, чтобы впервые взглянуть в лицо своему сыну. Она увидела медно-красную, удивительно мягкую и гладкую кожу, изящный разрез темных глаз и бровей, густые черные волосы и правильные, красивые черты лица — с удивительной точностью повторялся облик его отца. И в сердце Аманды впервые вспыхнул огонь гордости и материнской любви. Внезапно силы совершенно оставили больную, и она устало откинулась на подушку, чтобы уже через секунду опять приподняться и полюбоваться сыном. Адам был рядом — он помог ей усесться и поддерживал так, чтобы она вволю могла насмотреться на чудо, стоившее ей таких мук. Наконец она с гордостью взглянула на Адама и прошептала:

— Он очень красивый, правда, Адам? — И когда увидела его утвердительный кивок, тихо добавила; — Он просто вылитый Чингу.

Она снова обратила взгляд на ребенка, который вдруг улыбнулся и показал всем милую ямочку в уголке рта, а Адам с чувством промолвил:

— Он и твой сын тоже, Аманда. Он похож на отца, но его улыбка точь-в-точь как у тебя. Да, таким сыном можно гордиться.

Аманда посмотрела на него с благодарностью и тут же заснула.

На следующий день было решено, что мальчика назовут Джонатаном — в честь деда. Аманда стала набираться сил с каждым новым днем. Уже через неделю, к ее великой радости, доктор, хотя и не разрешил еще подниматься с постели, дал позволение кормить малыша. Дрожащими от нетерпения руками она забрала у Бетти орущего младенца и поднесла его к груди. Малыш тут же громко и жадно зачмокал. Аманда не смогла удержаться от смеха, глядя, какое комичное выражение блаженства появилось на маленьком личике, когда животик Джонатана начал наполняться. Ощущения ее были столь сильны, что у нее перехватило дыхание, а перед глазами промелькнуло лицо Чингу. И она едва слышно прошептала, низко склонившись над ребенком:

— Да, мой маленький, твой папа погиб, но память о нем навсегда останется жить в моем сердце. И хотя ты уже никогда не увидишь его, ты будешь знать его и помнить и научишься любить его и гордиться так же, как и я, тем, что Чингу был твоим отцом.

Адам незаметно встал в открытых дверях и смотрел, как трогательно беседует со своим новорожденным сыном юная белокурая красавица, ставшая отныне центром его вселенной. Невольно его кольнула ревность и зависть от того, что он не включен в этот круг заботы и любви. И словно в ответ на подслушанные мысли в уши проник жестокий, язвительный шепот:

— Что, Адам, ты уже успел вообразить, будто завоевал ее любовь? АН нет, посмотри-ка, кого она любит по-настоящему!

В голосе Роберта звучали злоба и ревность, которые он питал к человеку, занявшему его место возле Аманды.

— Она по уши втюрилась в своего дикаря, И больше ей никто не нужен. Ты такой же неудачник, как я, и такой же простофиля.

Роберт резко повернулся и выскочил вон, предоставив Адаму осмысливать его горькие слова.

Один золотистый летний день сменялся другим. Обретенное счастье материнства помогало Аманде поразительно быстро восстанавливать здоровье. Даже доктор Картрайт наконец счел ее состояние настолько удовлетворительным, что позволил небольшие прогулки, предварительно предупредив об опасности излишней нагрузки, излишней жары, излишних переживаний — ну и все в таком духе. Его по-отцовски трогательная забота ясно читалась на добродушном лице. Аманда, повинуясь внезапному порыву, звонко чмокнула его в щеку и с забавной торжественностью пообещала:

— Даю вам слово, сэр, что буду следить за собой!

Со смущенной, нетерпеливой улыбкой она положила трепетную руку на галантно подставленный Адамом локоть и вышла наружу. С замирающим сердцем она сделала первые неспешные шаги по крепостному двору, впервые набравшись отваги выйти из того мирка, где преданные друзья не оставляли ее в самые тяжелые минуты. Хотя все старательно избегали бесед на эту тему, Аманда не могла не обратить внимания на то, что ни один человек не пришел поздравить ее с новорожденным — необычное, пугающее равнодушие, грозный признак грядущего противостояния со всем остальным миром за стенами ее комнаты.

Аманда с наслаждением подставила солнцу лицо, чувствуя, как постепенно расслабляется все тело.

Ее блаженные ощущения передались и Адаму. Он сполна получил удовольствие от их прогулки по пустынному крепостному двору. Аманда вздрогнула и насторожилась. К ним приближалась миссис Прентис, супруга лейтенанта Прентиса. Эта молодая леди, не более тридцати лет от роду, прежде была дружна с Амандой. Но теперь она даже не заговорила — едва заметно кивнув, прошла мимо, не замедляя шаг. Адам почувствовал, как напряженно вцепилась в его локоть маленькая рука. Взглянув на Аманду, он заметил, как обиженно дрожит у нее губа. И все же она гордо подняла голову и продолжала прогулку, не думая оборачиваться вслед заносчивой лейтенантше. Молча они шагали по двору, сталкиваясь с презрением и равнодушием, пока не стало ясно; все обитатели форта Эдуард возненавидели Аманду. В ответ на это она только укрепилась в своем решении не сдаваться. С каждым шагом Адам злился все сильнее. Мысль о том, что все эти чванливые ханжи смеют свысока смотреть на Аманду, приводила его в ярость.

— Аманда, по-моему, нам хватит гулять. Лучше я вынесу скамейку и поставлю у дверей, чтобы ты могла спокойно отдыхать на солнышке.

Она кивнула, все еще избегая смотреть ему в глаза. И когда они устроились рядышком на скамье, Адам накрыл своей большой горячей ладонью маленькие, судорожно стиснутые кулачки, осторожно приподнял за подбородок ее лицо и ласково подмигнул.

— Не беспокойся обо мне, Адам. — Ее лицо было полно грусти, а голос решителен и гневен. — Мы с Джонатаном не позволим их предрассудкам взять над нами верх.

Адам не мог не гордиться такой несгибаемой силой духа. Тронутый до глубины души, он не нашел подходящих слов, только огорчился, что сидит на виду у всего форта и не может сию же минуту обнять свою дорогую Аманду.

Неожиданно раздались чьи-то торопливые шаги — к скамейке подбежал молодой посыльный. Когда солдат отдал Адаму честь, его охватило недоброе предчувствие. А юноша вежливо улыбнулся Аманде.

— Рад видеть вас в добром здравии, мэм.

Потом с серьезным видом солдат обратился к Адаму:

— Вас вызывает генерал Уэбб. Он просил передать, что дело крайне важное.

— Пожалуйста, сходи к нему, Адам, — сказала Аманда, — Я уже довольно посидела на солнце и с непривычки утомилась сильнее, чем ожидала. Теперь мне лучше прилечь.

Когда Аманда закрыла за собой дверь, Адам обратился к посыльному: