Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Герцогу не нужно было говорить, кем были эти враги и откуда они пришли. Он сталкивался с ними множество раз и отлично знал их жестокие пути. На самом деле, тонкая решётка шрамов на его животе отлично могла рассказать о жестокостях тёмных эльфов, которыми они были известны, о жестокостях, которые имели несчастье познать попавшие к ним в плен. Те, кто пытал герцога после битвы при Поглощённой Луне, сполна заплатили за свои грехи: герцог отплатил им той же монетой, когда сбежал из плена и вернулся с мстительными армиями.

Враг пришёл из моря, последовав за туманами, окружившими обнесённый стеной город Брионн. Туман ещё держался, когда вдалеке показался тёмный силуэт Чёрного Ковчега, напоминающего айсберг из твёрдой скалы или гористый остров, выброшенный ночью на берег. Из пещероподобных доков огромного города-корабля выметнулись сотни судов, высадив на берег тысячи и тысячи тёмных эльфов, облачённые в чёрное воины формировали полки и выстраивались в линию на равнине перед стенами града. На мили вокруг земля оказалась скрыта под зубчатыми формами когорт тёмных эльфов, мерзкие штандарты трепыхались на ветру и пронзительно ревели трубы.

Но ряды воинов были лишь частью орды, и, пусть и самой многочисленной, но не самой страшной. Корсары в плащах из кожи кракена, подчёркивающих их внешний вид демонов из бездны, шли обок мрачных палачей, чьи лица были скрыты, а палаши готовы развязать буйство резни. Выделывали пируэты эльфийские ведьмы, чья обнажённая плоть была вымазана кровью жертв поднесённых в дар их богохульным божествам, чтобы те даровали им победу. Отряды всадников рассекали равнины на флангах, отрезая город, лишая жителей надежды на отправление гонца о помощи, некоторые на конях цвета ночи, другие верхом на рептилиях холодных, чья мерзкая вонь распространялась ветром на многие мили.

И всё же по-прежнему не было тех ужасающих врагов, которых высматривал герцог, оглядывая армию, пришедшую из Холодной Земли, дабы захватить его справедливейший город. Скорее всего, это были могучие звери, возвышавшиеся над рядами, которые обратили на себя его внимание и заполнили благоговением его сердце старого воина. Никогда прежде не видел герцог столь многих и столь разнообразных мерзостных тварей, даже когда сталкивался с искажёнными ордами северян. Боевые гидры топтались и фыркали, пока самоуверенные укротители прилагали всевозможные усилия, чтобы предотвратить головы от того, чтобы они набросились на стоящих вокруг воинов или друг на друга. Постоянный шлейф дыма бурлил над зверями, каждая из их голов отрыгала могучие сгустки пламени, пока их шеи скручивались и мотались туда-сюда. Шкуры зверей имели серый цвет камня, и герцог знал, по горькому опыту, что они были столь же прочны и холодны. Мрачно оглядывая орду, он пытался сосчитать количество подобных тварей, которых тёмные эльфы гнали в битву, гнали на его город. Герцог сбился на третьем десятке, количество зверей увеличивалось, пока прибывали всё новые и новые, и он не успевал их сосчитать.

Пронзительный крик, подобный крику какой-то птицы-падальщика расколол воздух, и герцог скривил губы в отвращении, когда отыскал взглядом его источник. В затянутом дымом небе над головой медленно проявились шныряющие силуэты, которые на первый взгляд можно было легко принять за обычных стервятников, привлечённых на равнину обещанием свежей мертвечины, свежих туш, которые можно обглодать до чистоты после битвы. Но когда они нырнули вниз и закружились в воздухе, стало ясно, что то были не природные существа, не птицы или даже какой-нибудь иной зверь. Это были гарпии, существа, о которых бретоннские рыцари могли рассказать множество поучительных легенд. Хотя и выглядевшие на расстоянии изящными и миловидными, создания были далеки от носимых ими женских форм. Каждая из них была существом столь же порченным, сколь и мерзким, не способным на иные мысли и поступки, кроме как порождённые элементарными хищническими инстинктами. Они стремились лишь разорвать плоть своими острыми, словно иглы, зубами, и, как говорили, были слугами какого-то мерзкого бога тёмных эльфов, произнесением имени которого не станет унижать себя ни один добродетельный рыцарь благословенной Бретоннии.

С движением, напоминающим стаю птиц, заметившую приближение более крупного хищника, гарпии порскнули в стороны и исчезли. Из облаков тумана, из серого дыма, порождённого огненной отрыжкой из пастей гидр, появилась волнообразная чёрная тварь с крыльями тёмными, будто сама ночь. Сердце герцога загремело, когда он узрел то, что не видел уже на протяжении десятилетий. Это был дракон, один из чёрно-чешуйчатых змеев, которых, как говорили, только самые жестокосердные и подлые военачальники тёмных эльфов могли подчинить себе и заставить нести себя в битву. И, похоже, эта сказка содержала в себе зерно истины, ибо на спине чёрного дракона была видна фигура, и флаг щёлкал на холодном ветру позади неё.

Волна ужаса прокатилась по заполнявшим стены Брионна рядам защитников, и герцог Корентин оторвал свой взгляд от чёрного как смоль зверя, рассекающего воздух, и посмотрел вниз на своих людей. Валы, опоясывающие город, с выступающими из них куртинами, башни, расположенные с равномерными интервалами, увенчанные могучими боевыми машинами. На валах выстроились сотни и сотни воинов, сквайров дома и людей городской милиции. Первые были полупрофессиональные воины, обученные и подготовленные защищать свою справедливейшую страну против врагов, подобных этим, и оснащённые лёгкой бронёй, щитом и разнообразным оружием, от луков, до секачей. Последних же призывали в битву лишь тогда, когда ужасные события не оставляли иного выбора, потому что в основном там были крестьяне и преступники, которые сражались лишь будучи загнанными в угол или принужденные сержантами. Крестьяне притащили то оружие, которое смогли найти: те, кто прибыл с полей — косы и посохи; из города — железные или деревянные инструменты и дубинки.

— Держитесь, — приказал герцог Корентин, и его могучий голос отчётливо слышал сотни его воинов. Мужчины отвернулись от злобной орды, неостановимо растекавшейся по равнине перед стенами города и рассекавшей небеса над ним, и обратили лица вверх, к своему господину и повелителю. Герцог посмотрел на тех, кто был рядом, и неожиданное осознание того, что он не узнал одного из этих мужчин, что смотрели на него, поразило его, подобно удару дубинкой. В годы, что давно минули, он гордился тем, что знал всех сержантов и капитанов, находившихся под его командованием. Лица лучших из тех мужей промелькнули у него перед глазами, заполнив его печалью, когда он вспомнил, как каждый из них нашёл смерть в бою. Так много храбрых, добродетельных воинов пали под его командованием, размышлял он, и вот теперь ещё столь многие оказались на пороге этого. Усилием воли изгнав из разума призраки давно почивших товарищей, герцог Корентин обратился к армии со своей обзорной точки на самой высокой башне стены.