Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Ну ладно, – уступила Чаки. Эймон удовлетворенно усмехнулся.

– Кому и знать, как не тебе! – добавила Чаки. Эймон строптиво мотнул головой, и его многочисленные подбородки задрожали, как желе.

Предложения между тем продолжали поступать.

– «Фьюз»?

– «Гэлакси»?

– «Марафон»?

– Погодите! – вдруг заорал Эдди. – Отмотайте немного назад! Что ты сказал? Что?

– «Фьюз»? – спросил Эймон.

– Да! – провозгласил Эдди, и его лицо от радости еще больше покраснело. – «Фьюз». Это что-то новое?

Все посмотрели на Эймона.

– Новейшее, – задумчиво сказал он. – Они появились на ирландском рынке чуть больше года назад и продавались довольно хорошо. Пользуются спросом у людей, которые любят довольно незамысловатые сладости, но нетрадиционного формата. Эти батончики – любопытная смесь, потому и называются «фьюз» – изюм, хрустящие хлопья, карамель и, конечно… – он победоносно улыбнулся, – шоколад.

Все встали и зааплодировали.

– Он великолепен, правда? – прошептал Дон. – Как знает предмет!

– Ладно, – сдался Эдди. – Мне семь.

– Мне тоже! – выкрикнул Майк.

– Запишите: мне пять! – завопил Сталин.

– И мне!

– Шесть!

– Восемь!

– Три, – я с удивлением услышала свой голос, хотя вообще-то не собиралась ничего заказывать. Но ораторское искусство Эймона возымело действие и на меня.

Потом каждый заказал по две пачки сигарет, по несколько газет, и Дон с Фредериком вышли в холодный вечер.

После чая, когда мы бесцельно слонялись по столовой, Дейви вдруг оторвался от своей газеты и воскликнул:

– Смотрите! Смотрите! Фотография Снортера! Все собрались вокруг него и с интересом смотрели.

– Похоже, он опять на кочерге, – печально заметил Майк.

– Недолго продержался, а? – сказал Оливер. Все грустно качали головами и выглядели очень расстроенными.

– А я думал, с ним будет все в порядке, – пробормотал Барри.

– Говорил, что на этот раз постарается, – сказала Мисти.

– Ну, при его работе: все эти сборища, кокаин, «Джек Дэниеле»… – задумчиво перечислил Фергус. – Чего и ждать!

Вся компания расселась вокруг стола.

– Это тот Снортер, который из «Киллера»? – осторожно поинтересовалась я.

«Киллер» – это такая группа, тяжелый рок. Раскрученные и очень известные. У Люка, кажется, были все их диски.

– Тот самый, – кивнул Майк.

– Откуда вы его знаете? – небрежно спросила я. Не хотелось попасть впросак, сделав слишком поспешные выводы.

– Да он был здесь! – воскликнул Дон, и его выпученные глаза едва не вылезли из орбит. – Здесь, у нас!

– Правда? – пробормотала я, и у меня в сердце слегка трепыхнулась надежда. – И как он?

Послышался одобрительный гул.

– Отличный парень, – сказал Майк.

– Достойный человек, – подтвердил Сталин.

– И волосы отличные, – добавил Кларенс.

– Очень тесные брюки: каждый прыщик видно, – поделился Джон Джоуи.

– Да уж, слишком тесные: если не образумится, не видать ему детей, – прыснул Питер.

Однако, если верить бульварной прессе, у Снортера по этой части проблем не было: благодаря его чрезмерной половой активности уже нескольким женщинам удалось привести его к венцу.

– А где его… э-э… поселили? – Я старалась вести себя дипломатично.

И все-таки было трудно поверить в то, что он тоже жил в одной из этих обшарпанных спален. Снортер обычно останавливался в первоклассных отелях.

– С нами, разумеется, – сказал Майк. – Его кровать стояла между кроватью Кристи и моей.

«Ага! – подумала я. – Значит, все-таки иногда знаменитости попадают в Клойстерс». Но почему-то это открытие не вызвало у меня большой радости. Ведь я жила под дамокловым мечом в ожидании обнародования отзыва.

И все же от трех «Фьюзов» мне немного полегчало.

31

Когда на следующее утро я узнала, что на манеже снова Джон Джоуи, у меня от радости чуть не случилась истерика.

Джозефина тут же обрушилась на него:

– В прошлую пятницу мы начали говорить о вашей личной и сексуальной жизни, – сказала она. – Может быть, вы с тех пор поразмышляли об этом?

Он пожал плечами. Ничего другого я и не ожидала.

– Если смотреть со стороны, ваша жизнь представляется очень одинокой. Вы согласны?

– Пожалуй, – послушно пробормотал он.

– Почему вы не женились? – спросила она, как уже спрашивала в пятницу.

Он выглядел растерянным, как будто не знал ответа.

– Ну, знаете… может быть, мне не попалась та самая женщина? – храбро ответил он.

– Думаете, из-за этого? – спросила она с усмешкой.

Он беспомощно уронил руки.

– Нуда, наверно…

– А я так не думаю. Джон Джоуи, – возразила Джозефина. – Итак, в прошлую пятницу я спросила вас, не девственник ли вы. Вы готовы ответить?

Он рассматривал свои ботинки, не осмеливаясь даже выглянуть из-под своих кустистых бровей.

Было совершенно ясно, что здесь Джозефине не видать такого легкого успеха, как вчера с Нейлом. Я вообще сомневалась, что у Джона Джоуи могут быть какие-нибудь тайны. И напрасно.

– Расскажите нам о своем детстве, – жизнерадостно предложила Джозефина.

«О господи, – подумала я, – нельзя же все время действовать по одной и той же схеме!» У Джона Джоуи был совершенно бесстрастный вид.

– Каким был ваш отец? – спросила она.

– А-а, да он давно уже в ящик сыграл…

– Расскажите, что помните, – твердо велела Джозефина. – Как он выглядел?

– Здоровый мужчина, – медленно произнес Джон Джоуи. – Высоченный, как шкаф. Мог бычка снести под мышкой.

– Какие ваши самые ранние воспоминания о нем?

Джон Джоуи думал долго и напряженно, вглядываясь в далекое прошлое. Я даже удивилась, когда он наконец все-таки заговорил:

– Я был совсем пацан… года три-четыре, – сказал он. – Кажется, это было в сентябре. Пахло сеном. Оно стояло в поле в таких маленьких стожках. Я валял дурака, дразнил свинью, размахивал палкой у нее перед носом.

Я с удивлением слушала это лирическое описание из уст Джона Джоуи. Кто бы мог подумать, что он способен выдать связный текст?

– И мне зашло в голову слегка шмякнуть ее этой палкой. Ну, я так и сделал, но не рассчитал, да и вышиб их нее дух…

Кто бы мог подумать, что этот немощный старик способен убить свинью?

– А Пи Джей разорался, как баба: «Ты убил свинью, я все папе скажу…»

– Кто это – Пи Джей? – спросила Джозефина.

– Брат.

– Вы испугались?

– Должно быть. Думаю, я знал, что свиней убивать не следует. Но папа подошел, посмотрел на все это дело да как засмеется! И говорит: «Вот это да! Это не всякому мужику под силу – свинью убить!»

– Значит, ваш отец не рассердился?