Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Это же всего лишь газета, – сказала я с вымученной веселостью. – Не что-нибудь солидное. Большое дело!

К моему ужасу, слова «большое» и «солидное» прозвучали у меня гораздо громче, чем хотелось бы. Я почувствовала, что на верхней губе у меня выступили капли пота.

Анджела и правда вздрогнула, или мне это показалось?

Фергус, отчаявшись урезонить разбушевавшихся Дона и Эдди, тоже подошел к нам.

– Ну как дела? – Он кивнул Анджеле и уселся рядом с нами. – Да! – Он покачал головой. – Тяжелый случай…

Мы напряглись. Воцарилась мертвая тишина.

– Ты имеешь в виду Дона и Эдди? – нервно спросила я, пытаясь сгладить его неловкость.

– Ага, – вздохнул беспечный Фергус. – Похоже, Эдди действительно думает, что крупно обогатится, получив с Дона…

– Ты, вероятно, хочешь сказать, что Эдди следует проявить широту… то есть, – поправилась я, – щедрость?

Я уже вся вспотела.

– Дело большое? Ты говоришь: «Большое дело?» – орал Эдди на Дона, а мне слышалось «большое тело».

– Вот ведь задница! – с чувством сказал Сталин.

Вообще-то он имел в виду какого-то футболиста, потому что как раз просматривал футбольные страницы, но прозвучало это совсем иначе.

Это был полный финиш. К нам подошел Питер и сел рядом. Я облегченно вздохнула.

– Привет, – сказал он Анджеле, – меня зовут Питер.

– Анджела, – опасливо улыбнулась она.

– Ну что ж, – брякнул он с усмешкой. – Нет необходимости спрашивать вас, почему вы здесь.

Я чуть не вырубилась.

– Может быть, Анджела и Эймон полюбят друг друга, – чуть позже предположил Дон. Он умильно сложил ручки, и глаза его засветились. – Как было бы славно! У них бы народилось много кругленьких детишек.

– Это вряд ли, – проворчал Винсент.

– Почему бы нет? – обиделся Дон. – Лиз Тейлор и Ларри Фортенски встретились в реабилитационном центре. Случаются удивительные любовные истории, мечты сбываются…

Я подумала, настолько ли латентно гомосексуален Дон, чтобы открыть для себя Джуди Гарленд? Если да, то я просто обязана обратить на нее его внимание.

Весь конец недели я дважды в день обливалась потом от ужаса, что Джозефина сейчас прочтет группе отзыв Люка. Но она почему-то не спешила, и мало-помалу я начала думать, что она вообще не собирается этого делать. Несмотря на эту утешительную мысль, я всякий раз буквально закипала, подумав о Люке. А думала я о нем почти постоянно. Меня бросало то в горячую ненависть с изощренными планами мести, то в слезливую растерянность с бесконечным повторением одного и того же вопроса: «За что он так жестоко со мной поступил?»

Общество других пациентов давало мне странное и неожиданное утешение. Почти все они решительно осуждали Люка и были очень добры ко мне. Но мне нравилось думать, что когда Крису случается приобнять меня, это свидетельствует о чем-то большем, нежели простое сочувствие. Так как мы с ним были в разных группах, то виделись лишь за завтраком, обедом и ужином и еще вечерами. Но после обеда он всегда находил время посидеть со мной. Я ждала этих встреч, возможности поболтать с ним с глазу на глаз. Временами мне даже приходила в голову мысль, что быть запертой здесь, в Клойстерсе, не так уж и плохо. То, что мы тут все так тесно живем, должно способствовать развитию наших отношений с Крисом.

Промчалась неделя. В среду Чаки зачитала нам свое жизнеописание. Оно было кратким и сдержанным. В четверг нас посетил брат Кларенса, но, так как Кларенс больше не отрицал, что он алкоголик, сюрпризов не было. Сам Кларенс, рассказывая ужасы о своем поведении, дал своему брату сто очков вперед. В пятницу прибыла девушка Нейла, Мэнди. Мы почему-то ожидали увидеть намазанную куколку в короткой юбочке. Но Мэнди могла бы быть старшей вдовой сестрой Эмер. Мне показалось, что Нейл ищет в каждой женщине маму. Мэнди лишь подтвердила то, что мы уже и без того знали: что Нейл ужасно пил, поколачивал своих женщин и не прочь был иногда сломать им косточку-другую.

Вечер четверга принадлежал Анонимным Наркоманам.

Взглянув в первый день на доску с расписанием, я почему-то обнаружила длинный список собраний. На самом деле они происходили лишь раз в неделю. Это было мое первое собрание, так что я испытывала вполне естественное любопытство. Почти возбуждение.

И вот мы с Винсентом, Крисом, Фергусом, домохозяйкой Нэнси. Нейлом и еще двумя-тремя пациентами проследовали в библиотеку. Там красивая белокурая женщина пыталась нас убедить, что семь лет назад она сидела на героине. Ее звали Нола, так, по крайней мере, она сказала. Но по ее ухоженному, сияющему виду я сразу поняла, что в ее жизни никогда даже пьяного дебоша не было. Должно быть, это актриса, которую Клойстерс нанял, чтобы убедить наркоманов, что для них не все еще потеряно. Но меня им не обмануть.

Нола вдруг спросила меня, не хочу ли я что-нибудь рассказать, я вздрогнула и ответила, что нет, не хочу. Я боялась, что она рассердится на меня. Но она одарила меня такой ослепительной улыбкой, что мне захотелось стать маленькой и поселиться у нее в кармане. По-моему, она была просто великолепна.

На этой неделе, на фоне моей постоянной злости на Люка и тоски по нему, были и две приятные вещи. Во-первых, кончилась моя «неделя завтраков», и теперь я была в команде Кларенса, которая занималась ланчами, что избавляло меня от ранних подъемов и варки яиц. Во-вторых, Марго, одна из сестер, взвесила меня, и оказалось, что я вешу меньше восьми с половиной, о чем я мечтала всю свою сознательную жизнь.

Но более всего меня поразило то, что Марго воскликнула:

– Отлично! Вы набрали пару фунтов.

– С какого времени? – спросила я.

– Со дня поступления.

– А откуда вы знаете, какой у меня тогда был вес?

– Мы же вас взвешивали, – теперь и она заинтересовалась и пододвинула к себе мою карточку. – Вы что, не помните?

– Нет, – я была озадачена.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась она, что-то записывая в карточку. – Большинство вновь прибывших в первый день как в тумане. Нужно время, чтобы туман рассеялся. А что, разве вам не говорили, что вы очень худая? – спросила она.

Да, говорили иногда. Откуда она знает?

– Да, – призналась я. – Но я им не верила. Я просто думала, что они фермеры или что-то в этом роде, и привыкли к здоровенным теткам, способным теленка выносить и родить, прошагать четыре мили с овцой под мышкой, сготовить на ужин урожай, снятый с целого картофельного поля, и…

Вот с шутками надо было быть поосторожнее. Когда я закончила говорить, Марго принялась строчить в моей карточке с бешеной скоростью.

– Это шутка, – хмуро сказала я и выразительно посмотрела на карточку.

Марго заговорщически подмигнула мне: