Ловушка для «Осьминога» - Станислав Гагарин

– Жить мы будем в гостинице «Дофин», – сообщил Олегу Давыдову его спутник, шеф и, видимо, охранник Джон Бриггс.

– На углу Бродвея и шестьдесят седьмой стрит? – спокойно уточнил Давыдов.

Джон Бриггс удивленно глянул на него, затем вопросительно тронул за плечи сидевшего впереди коллегу из нью-йоркского филиала ЦРУ, который встречал их в Международном аэропорту имени Джона Кеннеди. Тот подтвердил.

– Ну ты даешь, Арго, – сказал Джон Бриггс по-русски. – Я с детских лет бывал в Нью-Йорке и не знаю, где этот чертов «Дофин» размещается, а ты ведь в первый раз…

– Потому и знаю, что в первый, – улыбнулся Олег. – Ладно, не бери в голову и не думай, что я тайный нью-йоркер… Пока ты спал, я только и занимался тем, что зубрил путеводитель, которым одарила меня авиакомпания. На всякий случай.

– Отель «Джордж Вашингтон»?

– Лексингтон-авеню и двадцать третья улица.

– А гостиница «Виктория»?

– Седьмая авеню и пятьдесят первая стрит, – ответил Аргонавт.

– Сдаюсь, – сказал Сократ. – Я знаю еще с пяток гостиниц в Нью-Йорке, хотя их здесь куда больше сотни, но и их адреса вряд ли назову. Да ты просто феномен, Арго! Не подозревал, что у тебя такая память…

– Я тоже не подозревал, – скромно улыбнувшись, пожал плечами Давыдов. – А тут вот обнаружилось… Положение обязывает.

Джон Бриггс с сомнением посмотрел на Олега Давыдова, по документам Аллена Дугласа.

«Тут что-то нечисто, – подумал он. – Может быть, парень принял особое средство, обостряющее воспри­ятие, подстегивающее память… Да, но откуда бы оно взялось, подобное средство, его попросту нету… Это у нас нет. Может быть, где-то и изобрели… Чепуха ка­кая-то. Почему я отказываю Арго в чрезвычайных способностях? Ведь они раскрываются в экстремальных условиях, а в экстремальных условиях он находится сейчас постоянно. Ничего, психологи специального подразделения Ленгли всесторонне обследуют Арго».

Сократ вспомнил, как много лет назад он сам подвергался процедуре обследования психологами, проходил испытание на детекторе лжи. В основу работы этого прибора была положена вполне научная идея, но Джон Бриггс хорошо знал, что психически стойкий, тренированный человек, обладающий сильной волей, может обвести хваленый детектор вокруг пальца. Этот прибор срабатывает на хлюпиках, слабаках, которых опытному оперативнику и без помощи полиграфа нетрудно расколоть. Более перспективной оказалась идея проверки испытуемого на анонимном детекторе лжи, вмонтированном в письменный стол, диван или кресло, о чем подопытный кролик и не подозревал, а поэтому не мог бороться с полиграфом. Но эти работы, насколько было известно Джону Бриггсу, не вышли за пределы экспериментальной фазы.

Черный «крайслер» пересек Бруклин и приближался к Манхеттэну. Время от времени Эдди Картер, встре­тивший Джона Бриггса и Олега Давыдова в аэропорту, поворачивался с переднего сиденья и сообщал, мимо какого достопримечательного здания или памятника они проехали. Олег Давыдов все ждал небоскребов, хотя и знал, что они собрались в основном на острове Манхеттэн. Впрочем, он бывал в бразильском супергороде Сан-Паулу, где небоскребов, пусть и поменьше ростом, хватает тоже.

– У нас есть время, – сказал Эдди Картер два часа назад. – Небольшая обзорная прогулка по Нью-Йорку? Джентльмены не возражают?

– Ты как, Арго? – спросил Сократ у Давыдова. – Не устал с дороги?

– Голосую за экскурсию, – улыбнулся Олег. – В какие еще века удастся посмотреть Нью-Йорк…

И тогда Эдди Картер показал им Таймс-сквер, Центральный парк, здание ООН, таможню, прокатил по Бродвею, завернул на Уолл-стрит, обратил внимание гостей на французскую таверну, в которой была написана песня американской революции и где 4 декабря 1783 года генерал Джордж Вашингтон произнес прощальную речь перед офицерами.

У Рокфеллер-центра Эдди Картер велел водителю, хмурому рыжему здоровяку, не произнесшему ни слова, остановиться неподалеку от фонтана со скульптурой парящего в воздухе Прометея.

– На первый раз достаточно, – сказал Эдди Картер, когда они приняли его предложение размяться, вылезли из машины и принялись прогуливаться вокруг потоков льющейся в бассейн воды. – Сейчас отвезу вас в «Дофин» – короткий отдых, ванна, кофе… Потом поедем обедать в Чайна-таун, попробуете китайские деликатесы. Затем новый бар на 5-й авеню, сверхмодное заведение под названием «Секс по-венериански». Говорят, нечто грандиозное. Сам я еще там не был… Вечером – новая программа в кабаре «Лотос Мериленда». Ну а завтра с утра поедем на скачки, за­тем Кони-Айленд… Можно и…

– Стоп, – прервал гида Джон Бриггс. – Твоя программа, как говорят в России, не в коня корм. Ты забыл, с кем имеешь дело. Китайскую пищу мы с моим другом вкушали в московском ресторане «Пекин». Сексуально-венерианский бар нам ни к чему – сов­сем недавно мы с нашим гостем состояли в Обществе борьбы за трезвость. Поэтому обедаем где-нибудь в русском ресторане поскромнее – я соскучился по настоящему борщу. И отвезите нас, Эдди, в тот район, где поселились новые эмигранты из России.

– В Брайтон-Бич?

– Совершенно верно, – подтвердил Джон Бриггс. – Это будет для нас шоу «Русские в Америке». Вечером хотелось бы пойти в театр на Бродвее, хорошо бы посмотреть Чехова в американской подаче…

– Кто есть Чехов? – смешно выговаривая последнее слово, спросил Эдди Картер.

– Хороший русский писатель и весьма приличный человек, – ответил Джон Бриггс. – Можем, впрочем, согласиться и на Шекспира. Только никаких театров абсурда! Далее. Скачки отпадают, мы к ним не привыкли, тотализатор нас тоже не интересует. А вот побывать в музеях Нью-Йорка… Скажем, Бруклинский, Метрополитен, естественной истории. Что еще?

– Я бы заглянул и в музей современного искусства, – заметил Олег Давыдов. – И обязательно музей Рериха. А потом… Где-то в этом городе есть коттедж Эдгара По, в котором великий поэт написал знаменитые поэмы.

– Найдем, – кивнул Эдди Картер, изо всех сил старавшийся скрыть удивление. – В «Дофине» я за­пишу ваши пожелания, джентльмены. И пока вы приведете себя в порядок, составлю конкретный план действий.

– Тогда в машину, – сказал Джон Бриггс.

«В этом что-то есть, – размышлял он, усаживаясь рядом с Давыдовым. – Когда русский парень, впервые попав в Нью-Йорк, интересуется задрипанным домиком, где, видите ли, творил некий Эдгар По, до которого добрым трем четвертям американцев нет никакого дела, не означает ли это, что вряд ли мы когда-нибудь переиграем этих людей».

Джон Бриггс с горечью подумал, что и сам он напитался духовными раритетами от тех, с кем жил, и теперь ему до конца не избавиться от русского влияния.

«Главное – помалкивать об этом», – решил он и усилием воли заставил себя забыть о крамольных мыслях.

V

– В шляпе высокой, рассветной порой в Дитмарск въехал Фредрик Второй, – объявил, входя в кабинет шефа «Осьминога», Майкл Джимлин. – Здравствуйте, дорогой папа Стив!

– Что это вас потянуло на датские баллады, Майкл? – отозвался вопросом вместо приветствия Стив. – И с каких это пор я стал «папой»?

– Вы стали им с той минуты, как вообразили в собственной голове это учреждение, – ответил политический советник, пожимая руку Фергюссону, который не замедлил отметить, что на этот раз дипломат-разведчик трезв, как стеклышко.

«Ничего, – вздохнув, подумал Стив, – все еще впереди».

Будто заранее предвидя, какой удар алкоголем он получит к вечеру, у него заныла вдруг печень.

– Голову саблей дамасской вмиг снес ему Фредрик – и в лодку прыг! – продолжал резвиться Джимлин. – В каком чудесном месте я побывал, дорогой мистер Фергюссон!

– В Лапландии в это время года неуютно…

– Уже после того, Стив! Я позволил себе пять дней безмятежного отдыха на родине вашего отца…

– Вы были в Хяменлинна?

– Да, именно в этом чудесном городе. Гулял в парке Ауланко, в одиночестве обедал в ресторане Поп Хялляпюеря, заходил в дом, где родился великий Ян Сибелиус, побывал в музее старых автомобилей и картинной галерее на улице Арви Каристонкату…

– Знакомые места, – тихо проговорил Стив Фергюссон, и всегда стальные, неулыбающиеся глаза его вдруг потеплели.

«Черт возьми, – подумал Майкл, – наш железный Рутти, оказывается, может расчувствоваться…»

– Но к делу, дорогой Стив. Как говорит наш потенциальный противник: делу время, потехе час. Сообщу вам только, что все пять дней в Хяменлинна у меня во рту не было ни капли алкоголя.

– И даже пива? – не поверил Фергюссон.

– Тем более. Разве вы не знаете, что по эффективности приобщения к пьянству пиво стоит на первом месте?

– Никогда его не любил… Но вы-то, Майкл?! Что случилось?

– Готовлю духовную сущность к серьезному делу. Словом, опять работаем вместе. По своему официальному ведомству я получил приказ содействовать вам в нейтрализации некоего гражданина, который, будь он в скором времени у власти, причинит нашему правительству массу хлопот и беспокойства, а так называемым акулам аэрокосмического бизнеса – прямые убытки.