Омут (СИ) - "novel2002"

Максим сжал побледневшие губы. Его взгляд стал отчаянным. Больным.

- Да уж, это я помню, – прошептал он. - Но я не хочу доводить до такого. А он, между прочим, может все рассказать твоему Вальке. Ты и так чуть дуба не дал в прошлый раз, а что ты будешь делать, если он узнает и уйдет от тебя снова? Теперь уже вместе с сыном!

Волк шумно, по-звериному вздохнул и отстранился.

- Так обо мне заботишься! - проворчал он почти смущенно.

- Я о себе забочусь, - покачал головой Максим. – Потому что я тронусь, если тебя не станет.

- Тогда крутись, как хочешь, но не рассказывай ему про нас, – спокойно порекомендовал Волк, вальяжно опираясь бедром на край стола.

- Я не смогу соврать ему. Понимаешь? Он спросит, что нас так держит, и мне придется сказать.

- Тогда замаскируй правду, - прищурился лукавые глаза Волк. - Скажи ему, что мы любовники.

- А вот это уж точно будет самая наглая ложь! – с наигранной веселостью возмутился Максим.

Волк молниеносно, так что и глаз не мог уследить, наклонился к нему и почти коснулся губами его губ.

- Это мы всегда можем исправить, – мягко пророкотал он с широкой соблазнительной улыбкой.

- Боже, храни Дальского! – восхищенно воскликнул Максим. – Неужели ты мне наконец-то дашь?

Волк отстранился одним плавным движением и хищно ощерился, со снисхождением глядя на него сверху вниз.

- А кто тебе сказал, что из нас двоих давать буду именно я?

Максим откинул голову и заржал так громко, что зазвенели пустые бокалы в баре. Ржал и вытирал набежавшие на глаза слезы. Сергей спокойно смотрел на него и довольно лыбился.

- Какая же ты зараза, Серый! Ей-богу! – просмеявшись, застонал Максим. – Не шути так с бедным мной и не предлагай того, что не захочешь потом исполнять. Я ведь могу и согласиться.

- Я не шучу, - фыркнул тот. – Мы можем перепихнуться один раз, и тогда ты сможешь сказать ему чистую правду.

- Нет-нет-нет! – решительно покачал головой Максим. – Боюсь, я быстро войду во вкус, и одного раза мне просто не хватит. И тогда все станет еще хуже, чем сейчас. Пусть все остается так, как есть. Я буду крутиться, как уж на сковородке, чтобы не услышать от Егорки каверзного вопроса. Могу тебе точно сказать, что я не вынесу твоей смерти, но так же точно могу сказать, что не вынесу, если ты нежно и трепетно трахнешь меня один раз, а потом навсегда уйдешь к другому мужчине.

- Насчет нежности и трепетности - это ты загнул, - пробормотал Волк, рассеяно разглядывая свои ногти. – С этим не ко мне. Но ведь тебе они и не по нраву, насколько я знаю.

- Кое-кто обо мне слишком много знает! – с демонстративной мнительностью прищурил глаза Максим.

- Ой, да ладно! - отмахнулся Волк. – Все в Клубе это знают. Задолбешься отстреливать знающих.

Максим с показательной печалью вздохнул и светло улыбнулся.

- Серый, я тебя люблю! – заявил он.

- Угу, - буднично кивнул тот. – Я тебя тоже. Так что, если что, ты знаешь, где меня найти.

Максим помрачнел.

- Обойдемся без крайних мер. В конце концов, ты тоже не можешь быть вечно неуловимым.

- Как скажешь, - серьезно ответил Сергей. – В общем, напрасно не грузись. Безвыходной обычно кажется та ситуация…

- Выход из которой нам не нравится, - закончил за него Максим. – Ага, это точно! Ни один из выходов мне не нравится. Но, похоже, мне придется выбирать меньшее из зол.

- Ты на этом уже собаку съел! – подмигнул ему Волк с усмешкой. – Ты справишься!

- Рад, что ты в меня веришь, - проворчал успокоившийся Максим. – Иди. Потренируйся, пообщайся с парнями, а то они соскучились по тебе, хоть и не показывают этого. Наваляй профилактически Антошке, а то он что-то в последнее время великим бойцом себя возомнил и всех лихо втирает в татами.

- Наваляю, - кивнул Сергей.

Лениво оторвался от стола и скользящей походкой покинул кабинет.

Максим еще долго смотрел на закрытую дверь после его ухода. Потом тяжело вздохнул, пробормотал: «Нет! Как ни заманчиво, но все-таки лучше даже не начинать!» и решил вернуться к работе.

Глянул на стол и заметил, что рисунок-то пропал.

- Небось, потащил Станиславу показывать, стукач! – проворчал он. - Или Алексею. Не знаю, что хуже.

Разговор с жестким, склонным к хорошо продуманному, хладнокровному насилию Волком подсказал Максиму идею для следующего сеанса.

А кто сказал, что для развития чувственности все должно быть нежно и трепетно?

Он опять забросил документы и углубился в размышления на тему - как бы так все провернуть, чтобы и Дальского потешить, и в явный садизм не скатиться. Грань между жесткими постельными играми и настоящим садо-мазо всегда была очень тонка, почти незаметна. Так же незаметна, как и момент превращения Сергея в Волка. В любом случае надо было действовать так, чтобы Дальский не смог уличить Максима в нарушении договора. Список возможных забав был бы больше, если бы Егорка отдал на растерзание свою жопу, но чего нет, того нет. Приходилось работать с исходными данными.

Ближе к вечеру и, соответственно, к сеансу Максим уже наметил кое-какие приемы и, окрыленный гениальными идеями, заказал сытный ужин, чтобы поощрить и подкормить свою гениальность. Когда по столу заскакал мобильник, он улыбался и отвечал на вызов, будучи в отличном настроении.

- Да! – протянул Максим. – Рад вас слышать, Харитон Андреич. Как там ваши невесомые лебедушки поживают?

Импозантный директор оперного театра довольно рассмеялся своим глубоким оперным баритоном.

- Ах, как же вы любите заходить издалека, Максим Александрович! – нежно пожурил он. - Девочки все живы-здоровы, спасибо! И мальчики, которые вас интересуют намного больше, тоже. Ставим сейчас новый балет. На днях будет последний прогон, и уже в следующую субботу приглашаю вас, так сказать, вкусить все прелести…

- Раз так, значит, у вас все идет просто отлично, - улыбнулся Максим. – Приду. Приду обязательно! И прелести, пожалуй, тоже вкушу… Кстати… Может, вам с чем-то помочь надо? Декорации там? Костюмы приобрести? Вы не стесняйтесь. У меня, между прочим, есть отличный дизайнер-декоратор. Зовут Николя. Очень… добросердечный молодой человек. И у него прекрасная семья - прелестная жена и милейший сын.

- Нет-нет, Максим Александрович! - искренне возмутился Харитон Андреевич. – Декоратора, конечно, присылайте, а то наш Семен совсем стар уже стал, чтобы по мосткам с рабочими сцены ползать, но как вы вообще могли такое подумать, что мне от вас нужны только деньги?

- Что вы! Что вы! – покаянно воскликнул Максим. – Я никогда ничего такого не думал. Простите, если после моих слов у вас сложилось такое впечатление.

- Я позвонил лишь для того, чтобы пригласить вас на премьеру, – успокоился его собеседник. - Госпожа Витковская сказала, что вы в эти дни, к сожалению, очень заняты, но я надеюсь, что к субботе вы найдете время и почтите нас своим присутствием.

- Госпожа Витковская так сказала? – удивился Максим. – Странно. Вообще-то я не разговаривал с ней больше месяца.

- А-а-а-а! - отмахнулся Харитон Андреевич. - Это Егор Максимович сообщил ей по секрету. Не волнуйтесь, мы никому не расскажем. Мы же понимаем - деловые встречи, проекты, поездки - вам сейчас не до сценического искусства.

- Егор Максимович, значит, - беспечно проворковал Максим и сузил холодные стальные глаза. – А он-то как к вам попал? Помнится, он сейчас не меньше меня должен быть занят новыми проектами.

- О, он все-таки нашел время и приехал на выступление госпожи Витковской. Жаль, что вы не смогли приехать вместе с ним. Очень жаль! Выступает она просто изумительно.

- Мда? - протянул Максим. – Мне тоже очень жаль, что я не приехал на спектакль… Вместе с ним… Очень!.. Жаль!.. А что даете?

- «Кармен»! – страстно воскликнул Харитон Андреевич. – Великую и прекрасную «Кармен»!

- Восхитительно! – проронил без энтузиазма Максим. - Я так понимаю, что если там четыре действия и два антракта, то закончится спектакль где-то к одиннадцати?