Призраки Черного леса - Евгений Васильевич Шалашов

Глава 9

Встречи и поиски

Мы подбежали к костру, возле которого суетился обеспокоенный Томас, рядом переминались гнедые. Как я заметил, старик зарядил оба арбалета, а теперь втыкал в землю болты, чтобы удобнее брать в бою. Еще заметил, что он распотрошил только мой колчан.

— Ну наконец-то, — ворчливо сказал старик, кивнув на доспехи. — Вооружайтесь, господин Артакс.

Гневко поднял голову и укоризненно посмотрел мне в глаза — дескать, я-то уже готов, а ты где пропадаешь? Гнедой у меня не дурак подраться. Предоставь ему выбор — кобыла или драка, выберет последнее. Я и сам таким был, пока не повзрослел.

— Чего суетишься, старый? — поинтересовался цыган.

Я вопросов не задавал, начиная вдевать себя в поддоспешник. Лучше потом выругать Томаса за излишнюю осторожность, чем оказаться не готовым к какой-то напасти.

— Верховой появился, — пояснил старик, вытаскивая собственный колчан, но открывать не стал, а лишь положил рядом.

Не иначе, старику довелось воевать, а ведь я до сих пор об этом не знал.

— Ну, появился и появился, стоянка не куплена, — не понял цыган. Вытянув шею, закрутил головой. — А где он?

— Вот и я про то, — поднял старик указательный палец вверх, словно там и был верховой. — Стоянка общая, но он появился воровски, с оглядкой. Нас стерегся? Во-он там стоял, со стороны дороги, за дерево прятался. Думал, я его не увижу, а я увидел! Постоял немножко, посмотрел, а потом обратно исчез. Может, разведчик или наводчик разбойничий, кто знает?

Пока шел разговор, я успел обрядиться в поддоспешник, застегнуть ремешки на панцире и нахлобучить каску. Взял седло… Эх, не успел!

Со стороны дороги, по которой мы ехали, выскочило шесть всадников, рассыпались в полукольцо и устремились на нас. Мне бы еще минутку…

— Вьи-ииу-иу! — заверещал цыган, прыгая на неоседланную кобылу. Ударил ее по бокам босыми пятками, словно пришпорил, и, прижавшись к гриве, понесся навстречу.

Казалось, Зарко неминуемо врежется в кого-нибудь, но, сблизившись едва ли не в ярд, он резко ушел влево, завернул лошадь и пронесся перед мордами коней, отчего те отпрянули, заставив седоков задержать атаку.

Будь мы сейчас в армии и доживи цыган до конца боя, я первым делом бы приказал ему всыпать палок за самовольство, потом отменил бы приказ, расцеловал перед строем и от себя лично вручил бы ему десять монет, а от лица командования — медаль за храбрость! Зарко мне подарил то мгновение, которого часто не хватает во встречном бою!

Противник — ну, не праздные же гуляки несутся на нас во весь опор, выставив копья? — потерял не больше минуты, но я успел перекинуть седло, застегнуть подпругу. Ну, а уздечка нам с жеребцом не нужна.

Двое из атакующих, выпав из общего строя, устремились за Зарко, а четверо, разбившись на пары, мчались на нас.

— Ветку! — рыкнул я Томасу, и тот, как хорошо вышколенный оруженосец, вкладывающий в ладонь сюзерена турнирное копье, подал мне длинный сучок.

Я люблю повторять — если противник превосходит вас в численности, атакуй первым. Но коль скоро нас уже атакуют, я пошел в контратаку, направив коня в разрыв между парами. Копье — отличная вещь, если его нет — сойдет и кривая ветка. А то, что нет наконечника, — не страшно.

Проткнуть противника на полном скаку — это искусство, и мой соперник им хорошо владел. Но хорошо — не значит прекрасно, потому что удар пришелся мимо моего туловища, зато сучок вошел воину прямо в лицо, под обрез каски. Почувствовав, как дерево входит в тело, услышав едва различимый хруст черепа, я выпустил ветку, выхватывая чужое копье из еще живых рук.

Мои соперники не успели развернуться, и потому спина одного из них оказалась открытой. Говорят, подло бить противника в спину, но угрызения совести меня никогда не мучили — мы в бою, а не в поединке. Я с удовольствием бы перебил в спину всех остальных, но вторая пара уже делала разворот.

Краешком глаза глянул на поле боя — старина Томас бешено работал «козьей ножкой», взводя арбалет, — стало быть, уже дважды выстрелил, но оба раза промазал, Зарко отмахивался какой-то штукой, похожей на цеп, от двух копий.

«Цыган долго не устоит!» — решил я и устремился на помощь.

Гневко понадобилось мгновение, чтобы пересечь поляну, и мы оказались за спинами у соперников Зарко. Первого я проткнул насквозь, и опять со спины. Второй, отвлекшийся на меня, получил удар от цыгана. Я не понял, что за штука такая, которой дрался конокрад, но выяснять некогда — следовало спасать Томаса, потому что оставшаяся пара не погналась за мной, как я рассчитывал, а напала на старика.

Конюх — молодец! Одного из всадников он все-таки подстрелил, теперь отбивался разряженным арбалетом от второго.

Горяча Гневко, я успел отметить, что старик занял правильную позицию — оставляя между собой и противником пламя, бегал вокруг костра. Но возраст, да и не успеет человек за движением лошади. Вон — арбалет отлетел в сторону, а всадник заносит руку с копьем для удара…

— Сюда! — заорал я, отвлекая противника на себя, а Гневко, обрадованный, что ему наконец-то дают возможность подраться, ударил плечом.

Придись любимый прием гнедого спереди, вражеский конь упал бы вместе со всадником, а так как пришелся в круп, он только просел, зато копьеносец вылетел из седла.

Парень оказался бывалым воином. Из кого-то другого падение с лошади выбило бы дух, и мне не пришлось бы возиться. А этот сумел упасть, сохранив целыми руки и ноги, а теперь вскочил, обнажая клинок.

Я собирался зарубить его сверху, но помешала встающая на ноги лошадь, пришлось спешиться.

Сделал выпад, обозначая для цели правый бок, дождался, пока противник раскроется, чиркнул клинком между краем панциря и ремешком каски. Когда у парня хлынула кровь изо рта, пожалел, что не оставил его в живых. Надо же было спросить — кто они такие и почему нападают на мирных людей. Кажется, все…

— Томас, как ты? — спросил я, хотя и сам видел, что его зацепили — левый рукав в крови.

Пряча клинок в