Призраки Черного леса - Евгений Васильевич Шалашов

Опять призраки? Я уже смирился, что существуют привидения, благо с одним из них имел дело, но чтобы существовал призрак целого каравана? Такого просто не могло быть!

Я уже собрался встать и пойти, чтобы потрогать своими руками повозки, людей, но тут меня дернули за штаны, потянули на землю. Зарко, прижав указательный палец к губам, отчаянно показывал мне — сиди и молчи! Подчинившись немому приказу, я опустился на землю, повернул голову к цыгану, а тот принялся хлопать глазами. Поняв, что мне нужно прикинуться спящим, прикрыл веки. Долго ли, коротко я лежал, сказать не могу, но показалась, что вечность.

— Ушли! — услышал я голос Зарко. — Можно теперь…

Встав, я осмотрел поляну. Она была пустой, не считая наших коней. Никаких следов пребывания людей и животных — даже трава не примята. Гневко и кобылка лежали, согнув ноги под животом, уткнувшись мордами в землю, а мерин стоял в полудреме, выполняя роль часового. До утра еще далеко, и Кургузого кто-нибудь сменит, дав ему возможность поспать. Конечно, поспать по-настоящему лошадям не удастся, пока мы не выберемся на безопасное место, но полусон — лучше полудремы.

Успокоившись, я повернулся к цыгану:

— И что это было?

— Обоз полуночный, — подавляя зевоту, ответил Зарко. — Давай завтра поговорим, ладно? Спать хочу. Ты тоже спи, телу отдых нужен, да и голове, пусть она у тебя и в шлеме.

Едва договорив, цыган уронил голову, засопел так сладко, что мне тоже захотелось спать. Решив, что одного приключения за ночь достаточно, а если появится новое, то не просплю, я подкинул в костер толстых сырых веток, укрылся плащом и попытался взбить седло, попутав его с подушкой…

Когда я проснулся, Томас уже не спал, священнодействуя над костром. Кони паслись, и только Зарко продолжал дрыхнуть, укрыв лицо шляпой. Не поленившись, я обошел поляну по кругу, пытаясь хоть что-то найти, хотя и знал уже, что бесполезно. Дошел до ручья, умылся, сгоняя сон, вернулся к биваку.

— Каша готова! — доложил Томас, пробуя варево.

— Давай есть, пока цыган не проснулся, — предложил я, покосившись на ритмично поднимавшуюся и опускавшуюся шляпу цыгана и доносившийся из-под нее храп.

Томас не стал возражать, снял котелок с огня и поставил на травку.

— Э, ромалы, как котелок мыть — так цыган, а как есть — так без него, — обиженно проговорил Зарко, встряхивая шляпу и напяливая обратно на смоляные, почти не тронутые сединой кудри. Широко зевнув — как только челюсть не вывихнул? — цыган присоединился к нам, не затруднив себя умыванием.

Варево было горячим, и нам с Томасом приходилось дуть, зато на цыгана было приятно смотреть — ложка мелькала, как крылышки стрекозы, а кашу глотал, словно губы и язык у него из камня, а не из нежной плоти. Хорошо, что котелок был большим, а иначе мы с Томасом рисковали остаться без завтрака.

Сегодня я сам решил вымыть посуду. Следом за мной зачем-то увязался цыган.

Я драил песком медный бок котелка, пытаясь очистить его от копоти, а Зарко с умилением наблюдал за моей работой.

— Эх, баро Артакс, умеешь медяшку драить, умеешь, — похвалил он меня. — Только зачем драить, если в обед котелок опять на огонь повесишь?

— Нравится, если медь блестит, — признался я, полюбовавшись работой. Поймав солнечный зайчик, послал его в глаз цыгана, а когда тот прищурился, спросил: — Теперь мы с тобой квиты?

— О чем ты? — искренне удивился Зарко.

— Ты считал, что я тебе жизнь спас, а теперь ты мою спас?

— От полуночного обоза? — вытаращился цыган. — От него спасать никого не надо, он никому худого не сделал. Ездит себе, так и пусть ездит. Я хотел, чтобы ты спать быстрее ложился.

— Ах ты, зараза!

Я замахнулся на цыгана котелком, решив, что Томас был прав, а Зарко я сам убью, сам прикопаю и на могилке спляшу.

Цыган с хохотом повалился на землю, задрыгал руками и ногами, подставляя мне беззащитное брюхо — точь-в-точь как маленькая собачонка перед свирепым псом. Лежачего я бить не стал, зачерпнул воды и вылил полный котелок на смеющуюся морду.

Зарко заверещал так, что на полянке заржала испуганная кобылка, ей вторил Гневко, интересуясь — все ли в порядке?

— Коней напугал! — укоризненно сказал цыган, вытираясь подолом рубахи.

— Эх, как ты орал, прям душа радовалась! Я тебя в следующий раз прямо в ручей брошу! Если не утоплю, так хоть искупаю, — пообещал я.

— Не надо меня бросать, — испугался цыган. — Я плавать не умею.

— В этом ручье даже котенок не утонет, — хмыкнул я. — А ты-то нигде не утонешь…

Зарко понял намек, но не обиделся.

— Злой ты человек, шуток не понимаешь.

— Какие тут шутки. Я призрачный обоз вижу, а ты говоришь — ерунда, спать пора.

— Так я и сам его первый раз видел, — признался Зарко. — Умные люди говорят: не хочешь смотреть на призрак, закрой глаза. Призрак — он призрак и есть, ничего он тебе не сделает. Если ты спишь, привидений во сне не боишься, верно? А ведь не знаешь, сколько их мимо тебя шастает.

— Все равно интересно, — сказал я. — Один призрак — туда-сюда, а целый обоз…

— Слухов про Шварцвальд много ходит, всех не упомнишь, — щелкнул языком Зарко. — Про мертвецов ходячих болтают, про ведьм, которые на Лысую гору идут, да много чего. Слышал от стариков — в стародавние времена никакого Шварцвальда не было, стоял тут обычный лес. Люди жили, деревни стояли. Но однажды здесь зло случилось. Какое — уже никто не упомнит, но из-за него места стали проклятыми, люди, кто жив остался, бежали. Даже звери ушли, птицы улетели. И появился Шварцвальд — Черный лес, проклятый лес. Купец, говорят, с обозом шел, он видел, как зло свершилось, но ничего не сделал. Спешил на ярмарку, хотел барыш получить. Сильно спешил, но, как он ни ехал, дорога для него не кончалась. С тех пор ездит по лесу, туда-сюда, выехать не может. Ты у старика своего спроси — может, он больше знает. Вон — орет он чего-то, тебя зовет.