Избранные труды. Том IV - Олимпиад Соломонович Иоффе

В-третьих, при всем обширном объеме марксистской философии этот объем также нуждался в расширении. Нельзя сводить все явления в жизни к базису и надстройке. В дискуссии о языкознании это применительно к языку признал сам Сталин. Но вместо ответа на вопрос о какой-то классификационной рубрике Сталин ограничился общеизвестным определением языка как средства общения между людьми. Неправильно также сводить закон единства и борьбы противоположностей только к борьбе, забывая о единстве. Это привело, вместо познания целого, лишь к его раздвоению.

Поэтому прежде чем обратиться к изложению методологии в связи с конкретными проблемами государства и права, нужно заново рассмотреть вопрос о методологических критериях.

4. Философские категории

А. Диалектический материализм

а) Законы те, что служат причиной или формой развития: единство и борьба противоположностей (например, разделение общества на классы и выражение в праве общих интересов наряду с интересами господствующего класса), переход количества в качество через скачок (например, норм в институты, институтов в отрасли, отраслей в систему права), отрицание отрицания (например, смена детства совершеннолетием и совершеннолетия старостью). Сталин называл только два первых закона и умалчивал о третьем.

б) Состояния. Взаимодействие и обособленность (например, толкование нормы права по ее соотношению к другим нормам или только по ее собственному содержанию), общность и единичность (например, выявление всех обстоятельств, сопутствовавших преступлению, и поведения человека, причинившего его). Сталин первое состояние объявлял законом, а другие состояния вообще не рассматривал.

в) Модусы. Качество и количество – внутренняя определенность явления и его мера (например, институты, состоящие из пяти статей), содержание и форма (например, кодекс и статьи как его форма), причинная связь (необходимая, случайная). Сталин вообще модусы не рассматривал.

В освещении всех этих категорий диалектический материализм исходит из первичности материи и вторичности духа.

Категории исторического материализма

Исторический материализм в применении к обществу опирается на диалектический материализм, но имеет свои собственные категории.

Производительные силы – то есть соединение средств производства с рабочей силой человека. Конкретный способ соединения зависит от уровня развития, производительных сил и характера применяемой рабочей силы (раба, крепостного, пролетария).

Базис, который определяется характером производительных сил, представляет собой общественные отношения, определяемые производительными силами, и в зависимости от ведущего и преобладающего экономического уклада является рабовладельческим, феодально-крепостническим или буржуазным. Если ни один уклад еще не стал одновременно ведущим и преобладающим, это означает образование базиса переходного общества.

Надстройка, т. е. совокупность юридических и политических взглядов и учреждений, в свою очередь, определяются экономическим базисом.

Эта система не охватывает все виды общественных явлений. Поэтому целесообразно дополнить ее еще двумя рубриками:

надбазисные отношения, т. е. те, которые связаны со средствами производства, но возникают за его пределами (например, средства производства в политехнических школах);

наднадстроечные отношения, т. е. те, которые, в отличие от надстроечных не являются классовыми (например, естественные и технические науки); кстати, и в этих науках возможны классовые извращения естественной и технической истины. Но извращения не включаются в науку, а находятся за ее пределами. Общественные науки, напротив, опираются на классовый подход к объекту исследования. Поэтому они относятся к надстроечным, а не к наднадстроечным явлениям.

Единство базиса и надстройки определяет социально-экономическую формацию как рабовладельческую, феодально-крепостническую или буржуазную. Напротив, надбазисные и наднадстроечные явления могут быть одинаковыми в разных формациях.

Каждая формация опирается на единство и борьбу противоборствующих классов: рабов и рабовладельцев, крепостных и феодалов, помещиков, а также пролетариата и буржуазии. Благодаря их единству общество существует как единое целое, а вследствие борьбы происходит скачок из одной формации в следующую: из рабовладения в феодализм, а затем из феодализма в капитализм. Иногда этот скачок соединяется с революцией. Так было, например, при утверждении капитализма во Франции. Но, вопреки Сталину, революция не является закономерностью смены формации. История не знает революций рабов или крепостных, хотя задолго до перехода из соответствующих формаций в следующую те и другие совершали многочисленные, иногда значительные восстания (Спартак, Пугачев и др.). Буржуазная революция, произошедшая во Франции, не имела аналога в других странах утвердившегося капитализма.

Небезынтересно, что в результате противоборства двух враждующих классов к власти приходит третья сила (tertius gaudens): борьба рабов и рабовладельцев сменилась приходом к власти феодалов и помещиков, на смену сражений крепостных с феодалами и помещиками появляется власть буржуазии. А что происходит дальше? Тут мы подходим к одному из сложных вопросов исторического развития: кто сменил у кормила власти буржуазию?

На Западе буржуазия никому своей власти не уступила. А что произошло в России в 1917 году? Февральская революция заменила буржуазно-помещичье государство государством буржуазной демократии, и в этом случае к власти пришел не пролетариат, а буржуазия. Затем последовал октябрь. В истории его называли Октябрьской революцией. Но сами руководители октябрьских событий называли его Октябрьским переворотом. Это означает, что, с их точки зрения, октябрь привел их не к смене классового государства, а к замене стоявшей у власти одной группировки другой группировкой – партийно-государственной бюрократией, назвавшей захваченную власть Советами.

5. Советское государство и право

Основатель этого государства Ленин называл его полугосударством, так как господство меньшинства – буржуазии и помещиков сменилось господством большинства – пролетариата в союзе с беднейшим и средним крестьянством. Большинство исследователей обходит это состояние молчанием, некоторые строили на нем свои теоретические инструкции. Если иметь в виду советскую форму, то Конституция России 1918 года и еще в большей степени Конституция СССР 1924 года провозгласили господствующее положение пролетариата в первую очередь: пролетарские избирательные курии выбирали больше депутатов в Советы, чем кто-нибудь другой, а представители бывших господствующих классов были лишены права голоса. Избранные таким образом Советы имели формальное верховенство власти, и в случаях партийных кризисов (например, при заключении Брестского мира или провозглашении нэпа) им принадлежало решающее окончательное слово. Практически, однако, правили не Советы, а верхушка большевиков во главе с Лениным. Эта верхушка расстреляла Николая II с его семьей без суда и следствия. Она организовала ЧК как орган легализованного произвола, ввела систему концентрационных лагерей, расстрелы заложников «по записочкам» Ленина и многое другое, что не только полугосударство, и «полное» государство не всегда могло себе позволить.

Проведенная в связи с нэпом кодификация советского права воскресила наиболее беззаконные образцы: заимствованные из чужого опыта или изобретенные самими большевиками. Уголовный кодекс провозгласил аналогию, позволявшую привлекать к уголовной ответственности за преступления, не предусмотренные законом, но сходные с указанным в нем или опасным с точки зрения общих принципов советского права. Гражданский кодекс допустил прямое вмешательство государства в хозяйственную деятельность допущенного частного капитала с конфискацией имущества, санкции за использование этого имущества в противоречие с его социально-хозяйственным назначением. Появилось понятие «СВ» – социально вредные элементы, которые могли быть высланы или заключены в тюрьму ввиду их опасности, констатированной в административном порядке. Были введены и многие другие меры, не свойственные ни государству, ни «полугосударству».

После смерти Ленина Сталин принял меры к утверждению своей единоличной диктатуры. Она утвердилась в результате проведения политики индустриализации, соединилась с невиданной эксплуатацией рабочих, коллективизацией, сопровождавшейся не только ликвидацией кулачества как класса, но насильственным образованием колхозов. А когда задушенное крестьянство начало восставать, Сталин выступил со статьей под лицемерным названием «Головокружение от успехов». Из этой статьи читатель узнал не о крестьянском сопротивлении коллективизации, а о якобы увлечении своими достижениями партийных и советских руководителей, перевыполнивших планы создания колхозов. К 1933 году коллективизация была в принципе завершена, и в том же 1933 году Сталин объявил построенным социализм вследствие того, что государственная и колхозная собственность (будучи якобы социалистической по своему характеру) стала ведущей и численно преобладающей в стране. В действительности же так называемая колхозная собственность вообще не принадлежала колхозам, а была источником поставки хлеба государству, отбиравшему у колхозов нередко хлеб до последнего зерна. Что же касается государственной собственности, то она, впоследствии объявленная всенародной, служила источником выдачи второй зарплаты (в конвертах и без удержаний) партийным и государственным чиновникам, оказания помощи зарубежным коммунистическим партиям, организации военных вспышек за рубежом и т. п.

Но и этого Сталину показалось мало. Он начал проводить сплошные репрессии, от которых погибли и страдали миллионы, и приукрашивал состояние глубокого беззакония демагогическими дивертисментами вроде Конституции СССР 1936 года, которая декларировала всеобщее равенство, выборы при тайном голосовании и т. п. Помню, как газеты сообщили, что на вопрос, как поступить в случае выдвижения священника кандидатом на выборы, Сталин заявил: это бы свидетельствовало о нашем поражении и победе врага. Только во время выборов народ узнал, что нет подобной угрозы: по каждому избирательному округу был лишь один кандидат!