Избранные труды. Том IV - Олимпиад Соломонович Иоффе

была формация феодально-крепостного общества. Ему на смену приходит капиталистическое общество, состоящее из частных собственников средств производства и лишенных этой собственности свободных работников производства, вынужденных продавать свою рабочую силу за мизерную оплату, именовавшуюся заработной платой.

Дальше этой ступени марксистское исследование не пошло в своих конкретных выкладках. Читатели Коммунистического манифеста помнят, конечно, что он начинается словами: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Значит, они предполагали появление еще одной, коммунистической формации. Более того, «Капитал» Маркса, представлявший собой логический показ развертывания противоречий капитализма вплоть до его неизбежной гибели, тоже затрагивал победу коммунизма, хотя и не прямо, а как выражался Ленин, косвенно. Но прямых указаний о практическом преобразовании капиталистического общества в общество коммунистическое Маркс и Энгельс не сформулировали. Они говорили даже о конкретных чертах коммунистической ассоциации: социализм – первая или низшая фаза (от каждого по способностям, каждому по труду) и коммунизм – вторая или высшая фаза коммунистического общества (от каждого по способностям, каждому по потребностям), но дальше этого шага не продвинулись ни на йоту.

Второй гносеологический источник марксизма – диалектика – был почерпнут Марксом и Энгельсом из сферы идеологии таким, как он был разработан Гегелем. Диалектика как учение о развитии приурочивалась Гегелем к самим этапам движения абсолютной идеи. Примеры, относящиеся к естественным предметам, приводились лишь в виде конкретного воплощения той же идеи. Марксизм перенес диалектику на природу как таковую и общественные явления, воплощенные в различных социально-экономических формациях.

Главным законом, служившим причиной всякого развития, является в диалектике Гегеля закон борьбы и единства противоположностей. Для общественного развития марксизм использовал в качестве такой причины исторические классы, открытые не им, а историками Французской революции – Гизо, Минре, Тьерри. Но в отличие от них Маркс и Энгельс выводили из сущности классов классовую борьбу и доводили ее до революционной победы одного класса над другим. Процесс развития, согласно их же учению, протекал в форме перехода количества в качество через скачок. При данном уровне развития производительных сил каждая социально-экономическая формация обладает своей качественной определенностью как первобытно-общинный строй, рабовладение, феодально-крепостническое общество, капитализм или коммунизм с его низшей и высшей формами. Когда производительные силы достигают в своем развитии критического уровня, происходит взрыв, скачок, революция, заменяющая одну формацию другой. Соответствующие изменения также претерпевают существовавшие в уходящей формации политическая и юридическая надстройки.

Тут марксизм впервые столкнулся с фактическими трудностями. Истории известны буржуазные революции, но не революции рабов и крепостных крестьян. Восстания тех и других достаточно широко известны. Но при всей своей силе они ни разу не приводили непосредственно к смене формаций. Там же, где такая смена происходила, победу одерживал не противостоящий господствующему угнетенный класс, а третья сила, в буржуазной революции – буржуазия, а не крепостные крестьяне.

Еще большие затруднения сопряжены с другой диалектической формой в применении к общественному развитию – с отрицанием отрицания. Замена исходного общества его противоположностью при первом скачке предвосхищала возрождение на несравненно более высоком уровне первоначального качества при втором скачке. Основоположники марксизма этой несводимости вовсе не замечали.

В дальнейшем же с ними сталкивались некоторые последователи марксизма. Они предлагали исходным качеством считать первобытное общество, промежуточным – экономические формации (рабовладение, феодализм, капитализм) и новым качеством – бесклассовое общество – коммунизм в двух его фазах. Ничто взамен этого решения впоследствии предложено не было. В нем, конечно, есть своя логика, если не считать двух обстоятельств: коммунизм еще ни разу не восторжествовал, и поэтому невозможно ссылаться на его практику, а рабовладение, феодализм и капитализм знаменовали три разных качества, которые в чередовании скачкообразности заменяли одно другим, но без революций, а в переходе одного качества в другое в более высоком, «снятом» виде.

2. Марксистыпосле Маркса

Маркс умер в 1883 году, завершив, помимо множества других работ, первый том «Капитала», а также изложение в рамках главного содержания тома II и III, доведенных до конца Энгельсом, и «Теории прибавочной стоимости», которые сами слагаются из нескольких томов и остались до конца не отработанными.

Энгельс, высоко оценивая познания Маркса в различных областях, не обошел молчанием и некоторые его ошибки математического характера, относящиеся к иным научным сферам. Другие, более поздние последователи дополнили Энгельса в этом отношении. Но критические указания, несмотря на их конкретную правильность, не затрагивали основных проблем марксизма и потому не подрывали его главных принципов как фундаментального учения.

И только один недостаток был способен нанести марксизму смертельный удар. Анализируя органический состав капитала как соотношение между С и V (основным капиталом – расходами на средства производства и переменным капиталом – расходами на приобретение рабочей силы), Маркс утверждал, что как первое, так и второе соотношения свидетельствуют в своем развитии о тенденции к относительному и абсолютному обнищанию рабочего класса. Первый вывод сомнения не вызывал: раз происходил постоянный подъем в развитии техники производства, на ее приобретение тратилось все больше средств сравнительно с расходами на рабочую силу. Второй же вывод был принципиально неправильным: какие бы потери денежных средств при обеспечении производства рабочей силы ни происходили, с развитием общества жизненное обеспечение пролетариата тем не менее усиливалось, а не ухудшалось. Поэтому не было никаких оснований считать абсолютное обнищание рабочего класса главной причиной, ведущей к подрыву капитализма.

Переход капитализма к стадии империализма также не означал вступления капиталистического общества в последнюю, критическую стадию его развития, как утверждал Ленин. После больших кризисов конца 20-х – начала 30-х годов капитализм изыскал в себе новые силы, позволившие обеспечить ему еще более грандиозные экономические скачки. Огромную роль в этом деле сыграло создание колониальной системы как источника приобретения дешевой рабочей силы и обеспечения возможности легкого вывоза капитала не в денежной, а в символической форме (акций, облигаций и т. п.). В результате империализм оказался способным на новый экономический прогресс сравнительно с уровнем экономического развития при промышленном капитализме. Это способствовало усилению экономического прогресса, несмотря на развал колониальной системы вслед за завершением Второй мировой войны. Не изменила положения и победа большевистских сил в России в ходе Октябрьского переворота 1917 года.

Этот переворот вслед за введением цензуры и массовой высылкой без суда за границу крупнейших дореволюционных ученых освободил марксизм от свободной конкуренции других видов методологии и возвел его в ранг монопольной методологической теории, а очевидные его ошибки либо вовсе не упоминались, либо из страха перед государственными репрессиями просто умалчивались. Существенное значение имела также развернувшаяся в стране идеологическая борьба вокруг судеб коммунизма.

Как уже говорилось, Маркс и его сторонники избегали заниматься конкретными практическими проблемами судеб коммунизма. Тогда актуальным оставался лишь вопрос о судьбах капитализма. В абстрактно-теоретической форме ему не избежать краха, а Ленин называл стадию империализма конкретным переходом революционной смены капиталистической формации социалистической. Эти предсказания, однако, не сбылись. Лишь в одной стране – царской России – капитализм был низвергнут. К 20-м годам экономика стабилизировалась как в России, так и на Западе. Возник вопрос, что делать дальше, какое общество строить.

Основоположники марксизма связывали возможность строительства социализма-коммунизма с низвержением классовой диктатуры во всем мире или, по крайней мере, в большинстве стран. Сталин и его группа придерживались другого мнения. Они считали отвергнутую ими позицию обрекающей партию на безделье и настаивали на том, что в новых условиях – с переходом от промышленного капитализма к империализму – история пойдет по другому пути: сперва победа социализма в одной отдельно взятой стране, а к тому времени, когда в этой стране утвердится социалистическое общество, начнут разваливаться остальные страны с капиталистическим режимом. Если же это пока не произойдет, страна победившего социализма может одна переходить к строительству коммунизма.

Эта теоретическая победа Сталина далась нелегко. Дискуссия с переменным напряжением продолжалась несколько лет. Но уже первый пятилетний план с выполнением его в четыре года и три месяца знаменовал строительство основ социализма (1929–1932). Организационно это было сперва оформлено массовым исключением из партии сторонников противоположной точки зрения. Когда же на прошедшем в 1934 году XVII съезде партии большинство делегатов голосовало против избрания Сталина в ЦК, было решено дополнить организационные меры борьбы мерами уголовной репрессии. Начиная с 1937 года и в течение нескольких лет подряд массовые аресты так называемых врагов народа, охватив едва ли не все партийные и государственные органы, заканчивались публичными процессами или закрытым судилищем в специально созданных репрессивных тройках, применявших расстрел в качестве главной, а иногда и единственной