Если бы я знал - Рейн Уайт

оправдываться, признаваться, да плевать что делать! ― главное, пошёл бы, то Ники не пришлось бы проводить ночь на крыше.

Твою ж мать, да ему стоило задуматься и хотя бы просто

заглянуть туда, проверить ключ, например. Не сегодня, а вчера.

― Ты порой совершенно безответственный, ―

пробормотал Ник.

― Увы, увы, за мной нужно следить, ― улыбнулся Джой.

Они сидели так близко, буквально в десятке сантиметров

друг от друга. Стоило чуть податься вперёд и…

А почему нет? Ники молчал. Смотрел внимательно, дышал

горячо и напряжённо, а Джой так давно об этом задумывался...

Почему бы не рискнуть теперь? И он действительно потянулся

вперёд… чтобы мазнуть губами по плечу решившего вдруг

встать Никиты. Твою ж мать!

― Хотя на этот раз дело не в безответственности, ―

заявил Никита, принимаясь бродить по комнате.

Джой с трудом подавил стон. Плюхнулся задницей на

линолеум и опёрся спиной о кровать. Вот и поцеловал, блин.

Здравствуй, решительность. Хотя Ники так расстроен, пусть

выговорится, это сейчас важнее.

― На этот раз она вздумала меня осуждать, целую

нотацию прочитала, обещала отцу пожаловаться. Словно на

меня есть за что жаловаться, словно я реально могу отца

разочаровать!

Ник дошёл до двери, потом обратно и снова повторил

маршрут. Джой на секунду прикрыл глаза, пытаясь осознать: получается, мачеха угрожала, что пожалуется отцу, и тот

разочаруется в Ники? Представил такую ситуацию в своей

семье: если бы вдруг кто-то заявил, что отец… Впрочем, в семье

Дериглазовых отца ничего не могло смутить, он всё принимал, словно айсберг, о который разбился «Титаник». Но если бы

Джой действительно этого боялся, то подобное заявление стало

бы ударом ниже пояса.

― А знаешь, что самое главное? ― выпалил Ник, наконец, снова падая на кровать. Лёг и уставился в потолок. ― Меня все

предали. Я думал, перетерплю ночь, а сегодня приедет батя и…

― голос у него сорвался, Джой даже снова подумал, будто Ники

пытается подавить слёзы. Но нет, видимо, расплакаться почему-то хотелось ему одному. ― А он вернулся рано утром, и

Маринка к моему возвращению успела запудрить ему мозги.

Наплела, что я хреновый сын, что мотался где-то всю ночь, что… в общем, всё пересказала. И знаешь, что батя заявил?

Джой повернулся, сел, опираясь локтями о матрас, и

уставился на Никиту. Осторожно покачал головой, не зная, что

можно сказать, но догадываясь об ответе.

― Сказал, что действительно во мне разочарован. Не

такого ожидал от сына.

― Ты это с ним подрался? ― Джой настороженно кивнул

на разбитые руки.

― С отцом? ― переспросил Никита как-то удивлённо, будто очнувшись. ― Не-ет, я бы ни за что. Батя у меня самый

лучший, ― выпалил он почти с благоговением. ― Это я на

крыше сегодня, о стену, вспылил немного. Так хреново было, а я

просто не понимаю, как реабилитироваться. Вроде бы ничего

плохого не сделал, а на душе паршиво. Все считают, что я в чём-

то виноват, но как можно быть виноватым в том, чего не

совершал. Да даже не задумывался. Вроде бы.

― А что сделал-то? ― не удержался Джой.

Ники вздохнул, перевернулся на бок, подпирая голову

рукой, и посмотрел на Джоя. Голубые глаза вновь оказались

бесконечно близко.

― Я… просто… ― он замялся. ― Не знаю, оказался не в

том месте не в то время и попал под раздачу?

Взгляд Никиты метнулся к рукам Джоя, к переплетённым

пальцам – оказалось, он в ожидании едва ли не заламывал их, а

от такого пристального внимания и вовсе стиснул так сильно, что костяшки хрустнули. Тут же разжал, степенно положил на

одеяло и пробормотал, прерывая паузу:

― Умеешь заинтриговать. Где же ты оказался?

Теперь Ники привлёк внимание к своим рукам, забарабанил пальцами по кровати, задумчиво и слегка

раздражённо, а когда Джой попытался поймать его взгляд, отвёл

глаза.

― Дома. Не дома, ― с надрывом проговорил он. ― Да где

бы я ни оказался, всё равно всё не так, понимаешь? Маринка

мне все смертные грехи приписать готова, обвиняет, что я…

Он резко замолчал. Сглотнул. Джой прищурился и снова

рискнул:

― Что ты?

― Я… да… В том-то и дело! Ни-че-го. ― почти

выкрикнул, с досадой ударяя по кровати кулаком.

Джою стало не по себе. Вроде бы ему и ответили, но в то

же время Ники будто тореодор помахал красной тряпкой перед

быком, вызвал на эмоции, а затем ускользнул не только из-под

удара, но и с поля боя в целом. Дерьмовые мысли накатили

новой волной, а желание как-то