Охота на Зверя - Ульяна Соболева

Ник. Не тот, к которому можно было приехать куда угодно и… и не унизиться…Этот Ник. Нужно ли ему все вот это? Поймет ли он вообще, что такое просто хотеть кого-то увидеть настолько сильно, чтоб даже не понять, каким образом оказался рядом?

Почувствовала, как перехватил мою руку и вздрогнула, услышав вопрос, а когда обернулась, увидела в глазах ярость, и сердце гулко забилось под ребрами – нет, он не рад. Не стоило мне приезжать.

– Твой сотовый был выключен…Я не дозвонилась и, – разочарование медленно растекалось по венам ядовитой кислотой, – не следовало, наверное, приезжать. Я уже ухожу.

***

Убил бы сучку! За это долбаное разочарование, снова затмившее в глазах мимолётно вспыхнувшую радость. Видеть его не могу. Комом в горле. Напоминанием, что что бы ни делал, какие бы меры ни предпринимал, между нами всегда будет ОН. И я понятия не имел, на сколько меня ещё хватит. Ясно чувствовал только одно – ненадолго.

Перевёл взгляд на Зорича, и тот благоразумно скрылся с моих глаз, поднявшись к Вольскому. С этим ублюдком я поговорю позже. А, может, и разговаривать не буду. Выбью на хрен верхние клыки, наглядно продемонстрировав, чего он может в следующий раз лишиться, если снова возле Марианны ошиваться будет.

Притянул её к себе и процедил сквозь зуб:

– А вот это уже не тебе решать! Какого чёрта ты игнорируешь охранников, которых я к тебе приставил, и приезжаешь с ищейкой?!

***

– Я приехала одна! Зорич проводил меня наверх. Я уже уезжаю.

Пытаясь высвободиться и чувствуя, как предательски кружится голова от его запаха. Это не меняется. Почему в нем ничего не меняется? Почему он говорит тем же голосом… почему он все такой же… и чужой. До боли чужой. Не нужно было приезжать, чтобы еще раз в этом убедиться.

– Прости, что помешала.

Все же выдернула руку и отодвинулась на шаг назад.

***

Шагнул к ней и, притянув к себе, развернулся к папарацци, раздражавших вспышками фотокамер. Быстрая улыбка и снова к Марианне лицом, подталкивая её к выходу.

– Ты права, малыш. Ты уезжаешь отсюда прямо сейчас. Со мной. А пока мы идём к машине, придумываешь ответ на вопрос, почему ты не поехала сюда со мной на самом деле? И без отмазок насчет работы в фонде и прочей ерунды. Правду, Марианна.

***

Улыбнулся репортерам, и меня как хлыстом по спине, даже дух захватило от этой дьявольской улыбки. Когда улыбается, его лицо меняется настолько, что хочется ослепнуть от этой красоты. Каждый раз, как будто весь воздух из легких вышибает. Схватил под локоть и повел к выходу, а мне хочется высвободиться и закричать. Закрыть уши руками и орать. Долго и очень громко. Потому что НЕ ТАК. Не так все должно было быть… Иначе. В моей голове это было иначе.

Я видела, как приезжаю к нему, как он бешено рад меня видеть, как жадно смотрит, как шепчет на ухо непристойные комплименты. А натолкнулась на ярость. Потому что душу своим вниманием. Раздражаю присутствием. Навязанным браком. Этими утопическими псевдо-отношениями.

– Не поехала, потому что у меня и в самом деле было много дел с фондом.

– И еще одна попытка, – сжал мою руку сильнее, – Правду!

– Не поехала, потому что не хотела ехать с тобой.

Ухмыльнулся, но в глазах появился металлический блеск.

– И вдруг передумала?

Продолжает тащить меня к машине, подталкивая вперед и не обращая внимание на попытки выдернуть руку. И захотелось уколоть его побольнее в ответ. Ужалить. Заставить почувствовать то же разочарование, что и я чувствую каждый день с ним. Если только этот Ник вообще знает, что такое чувствовать.

– Тебе не обязательно уезжать со мной. Да и провожать тоже не надо. Можешь до лестницы. Дальше папарацци не пойдут. Спектакль можно окончить прямо там. Охранники прекрасно справятся со своими обязанностями и проследят, чтоб я доехала домой.

***

Вот дрянь! Не говорит – режет каждым словом. В голосе нотки от откровенно злых до снисходительно-презрительных. И я ее за это презрение придушить готов. Прямо здесь. Но сначала оттрахать, чтобы избавиться, наконец, от этой больной зависимости, от мыслей о том, как бы всё могло быть на самом деле с ней. Не в фантазиях. Вырвался вперед, продолжая тянуть её за собой, сжимая запястье каждый раз, когда чувствовал, что хочет вырваться. Она не станет делать это откровенно. Только не прилюдно. Слишком много для неё значит мнение окружающих. Грёбаный статус нашей грёбаной семейки. Что ж, пришло время наглядно продемонстрировать моей строптивой малышке, кто является настоящим главой семьи. Когда вышли за пределы ипподрома, быстрыми шагами направился к парковке, не обращая внимания на её шипение позади.

Отпустил взглядом охранников и, кивнув водителю, швырнул Марианну на заднее сидение, не отпуская ее руки и отметив про себя, что парень всё понял правильно, и перегородку в машине поднял, включив погромче музыку в салоне.

Закрыл дверь и, развернувшись к Марианне лицом, рывком притянул её к себе так, что она упала мне на грудь. В глазах мелькнули непонимание и злость, а я склонился к её лицу и, в очередной раз не сдержавшись и глубоко втянув в себя ее запах, прорычал:

– Ни один охранник не сделает с тобой то, что сделаю сейчас я, малыш. И, поверь, я тоже всегда прекрасно справляюсь со своими обязанностями.

Впился в её губы поцелуем, сжимая затылок и преодолевая сопротивление. Свободной рукой дёрнул вниз лямку платья и прошипел, сатанея от аромата ванили, забивающегося в ноздри:

– Доигралась, девочка!

И снова поцелуем в губы, затыкая рот и не давая ответить. Поднял её одной рукой за талию, усаживая себе на колени так, чтоб обхватила мои бедра своими ногами, и впиваясь поцелуем в оголённую шею. Дьявол! Этот охренительный вкус её кожи, от которого по телу судороги проходят одна за другой.

Глава 15

Мгновение. Мне хватило одного мгновения, чтобы сойти