Флибустьеры Ямайки. Эпоха «великих походов» - Виктор Губарев

Еще один погибший капитан, Уильям Уайтинг, впервые «засветился» на флибустьерской стезе в сентябре 1663 года, когда он промышлял в Карибском море на судне «Риковери». В сентябре 1664 года Уайтинг зашел за провизией на остров Барбадос, а в январе 1665 года пожаловал на Ямайку. Оттуда он отплыл в Северную Америку в мае того же года; там его команда хотела продать товары, захваченные на испанских судах, и несколько индейцев-рабов. Но когда в декабре Уайтинг появился в Виргинии, он и его люди были арестованы по приказу местного губернатора сэра Уильяма Бартлета, заподозрившего их в пиратстве. Из Виргинии Уайтинга отправили в Англию, где 22 ноября (2 декабря) 1667 года он давал показания по этому делу. Очевидно, его оправдали, так как в 1668 году он вернулся на Ямайку и упоминался среди моряков, проживавших в Порт-Ройяле. В сентябре того же года Уайтинг и его компаньоны Артур Бёрнхэм и Эндрю Шеферд купили судно «Блэссинг» для крейсерства против испанцев. Увы, присоединение к флотилии Моргана стало для Уайтинга роковым.

После взрыва «Оксфорда» флибустьерам пришлось отказаться от первоначального плана совершить нападение на Картахену. Дампир писал, что жители этого испанского города свято верили, будто Богоматерь из картахенского монастыря Ла-Попа «присутствовала на борту в тот вечер, когда военный корабль “Оксфорд” взорвался у острова Ваш возле Эспаньолы, и что она вернулась домой все мокрая».

Действительно, вера католиков в заступничество Девы Марии всегда была очень крепкой. 

Глава 26. Поход Генри Моргана на Маракайбо

Прибыв в Порт-Ройял, Эдвард Коллир передал пленного французского капитана полицейскому маршалу, а сам, вместо того чтобы вернуться к Моргану, решил отправиться на трофейном судне «промышлять испанца» в Мексиканском заливе. Хирург Ричард Браун присоединился к нему. 18 (28) февраля 1669 года он писал секретарю Уильямсону, что фрегат «Сэтисфекшн» был снабжен провизией на четыре месяца, чтобы идти в залив Кампече. В этом же письме хирург упоминает о каком-то загадочном корсаре с Тортуги, промышлявшем в водах Ямайки: «Здесь находится некий Джон Джонсон Романе (очевидно, Ян Янсзоон Романсз . — В.Г. ) из Хоорна, что в Западной Фризии, готовый отплыть в Голландию; его консорт был взят шесть недель назад французским приватиром и переоснащен в 12-пушечный боевой корабль, который теперь крейсирует возле порта, поджидая его судно, но так как он отплывает в компании с нами, то надеется, что мы не дадим его в обиду».

Поход растянулся на восемнадцать месяцев, причем Коллир, по словам Брауна, оказался «тупым и ленивым командиром». Он редко получал известия с Ямайки и «не видел никаких испанских кораблей, против которых имел каперскую грамоту».

По данным Раймона Лаприза, в октябре 1669 года Коллир промышлял в консорте с голландским флибустьером Яном Харменсзооном в водах Кубы. Харменсзоон «отличился» тем, что ограбил торговое судно из Амстердама, хотя шкипер последнего, Ван Дукер, имел пропуск от губернатора Модифорда. Забрав у своей жертвы семнадцать ящиков с товарами и «три анкерка бренди», Харменсзоон в начале следующего года объявился в Порт-Ройяле. Там его арестовали по обвинению в пиратстве, судили и продержали за решеткой до августа.

Вернемся, однако, к Моргану. Несмотря на гибель «Оксфорда», он не стал отказываться от своего намерения совершить поход к берегам Южной Америки.

«Спустя восемь дней после взрыва английского корабля, — продолжает свой рассказ Эксквемелин, — англичане выловили разлагающиеся тела убитых, однако не для того, чтобы их похоронить, как повелевал печальный долг, а чтобы снять с них одежду и золотые кольца. Пираты выловили трупы, сняли с них платья и отрубили пальцы, на которых были кольца, а затем бросили тела за борт на съедение акулам. Долгое время к берегу волны прибивали человеческие кости.

Морган остался верен принятому решению: на острове Савоне [Саоне] он должен был собрать совет, чтобы выяснить, куда же держать путь. Так как он сам назначил этот остров для встречи, то пошел к нему под всеми парусами с оставшимися пятнадцатью кораблями. Он командовал самым крупным кораблем (приватирским судном «Лили», шкипером которого был Ричард Норман . — В.Г. ), на котором было четырнадцать пушек. Команды всех пятнадцати кораблей в общей сложности насчитывали девятьсот шестьдесят человек. Через несколько дней пираты подошли к мысу Кабо-де-Лобос, лежащему на южном побережье Эспаньолы… Тут поднялся сильный восточный ветер, и бушевал он целых три недели; что ни день, пираты предпринимали попытки поставить паруса, чтобы обойти мыс, но это им не удавалось. Наконец они все-таки добрались до места. В семи или восьми милях от рейда они заметили еще один корабль. Это был англичанин, шедший прямо из Англии. Несколько кораблей отделились от флотилии и направились навстречу, надеясь что-либо купить на этом судне. Морган же следовал своим курсом и назначил местом встречи пролив Окоа, где обещал подождать отставшие корабли.

Спустя два дня Морган достиг пролива Окоа, запасся водой и стал на якорь, поджидая остальные корабли. Между тем его люди — человек примерно по пять или шесть с каждого судна — высадились на берег, чтобы раздобыть свежие припасы и тем самым сберечь заготовленные. Они истребляли и лошадей, и ослов, и коров, и овец. Испанцам же это пришлось не по вкусу; заметив, что каждый раз пираты сходят на берег небольшими группами, они решили сыграть с ними шутку. Испанцы послали за солдатами в Санто-Доминго… Когда пираты снова сошли на берег, испанцы угнали весь скот с пастбищ на морском берегу. Пираты вошли в лес и удалились примерно мили на три, и было их всего человек пятьдесят. Испанцы выгнали на них отменное стадо быков и трех-четырех пастухов, которые это стадо пасли. Пираты убили одного быка, а остальных не тронули, но только они взялись за тушу, чтобы утащить, как испанцы напали на них с криками «Mata, mata!» (что по-испански означает «убей, убей!»). Пираты бросили добычу, построились и как бешеные накинулись на врагов; половина пиратов вскоре сложила головы, оставшиеся дрались отчаянно. Бой длился довольно долго, но в конце концов пираты отступили и скрылись в лесу. Испанцы пустились было их преследовать, но когда убедились, что пираты стреляют без промаха, то прекратили преследование. Тем временем пираты остались в лесу, чтобы собрать раненых и перенести их затем на берег… На следующий день на берег сошел сам Морган с отрядом в двести человек, но испанцы были уже далеко и увели с собой всех коров. Тогда Морган спалил на берегу несколько домов и вернулся на корабль».

Не дождавшись отставших кораблей, флибустьерский адмирал приказал судам идти на рандеву к острову Саона. Через некоторое время, убедившись, что отбившиеся от флотилии корабли не придут (а это были суда капитанов Джона Анселла, Рока Бразильца, Джозефа Брэдли, Ялласа и пр.), Морган сделал смотр всем своим силам. Выяснилось, что на каждом из восьми оставшихся кораблей насчитывается примерно по пятьдесят человек. Напасть с такими мизерными силами на Картахену было бы форменным безумием, поэтому, посовещавшись с французским капитаном Пьером Анто по прозвищу Пикардиец, участвовавшим в 1666 году в походе Франсуа Олоне на Маракайбо, Морган изменил первоначальный план и решил повторить «подвиг» Олоне. Его решение поддержали капитаны Адам Брюэр, Джеффри Пеннант, Джон Моррис, Ричард Норман, Эдвард Демпстер и Ричард Добсон.

Корабли пересекли Карибское море с севера на юг и, миновав остров Кюрасао, подошли к Арубе. Здесь экипажи выторговали у местных индейцев овец и коз, затем, после двухдневной стоянки, под покровом ночи тихо снялись с якорей. На другой день в полдень флотилия вошла в Венесуэльский залив. Чтобы испанские дозорные их не обнаружили раньше времени, суда остановились на значительном удалении от сторожевой башни, а вечером продолжили путь. На рассвете 9 марта они подошли к форту Ла-Барра, располагавшемуся у входа в лагуну Маракайбо. Со времени набега Олоне испанцы успели построить здесь новые укрепления.

Мелководье не позволяло пиратам подвести их суда к берегу, и они спустили на воду шлюпки и каноэ. Заметив приближение неприятеля, испанцы открыли по нему огонь из пушек. Осада форта продлилась до вечера. Наконец, взорвав часть укреплений, испанский гарнизон отступил под прикрытием порохового дыма. «Пираты очень удивились, никого не обнаружив в столь укрепленном месте, — рассказывает Эксквемелин. — Они подбежали к погребу, еще полному порохом, и увидели, что огонь от зажженных фитилей подбирается по пороховым дорожкам и горит на расстоянии дюйма от большой кучи пороха. Так что промедли они хоть одно мгновение — и крепость взлетела бы на воздух вместе с теми, кто ее захватил. Морган приказал немедленно вытащить порох из крепости и подорвать крепостные стены, а все пушки бросить в кучу. В крепости было шестнадцать пушек, стрелявших восьми-, двенадцати— и двадцатичетырех-фунтовыми ядрами, шестьдесят мушкетов и боевых припасов в должной пропорции. Пушки были сброшены со стен, а лафеты сожжены».