Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

вырос посередь леса и не пройти, ни проехать. Говорят, чтобы расколдовать его, надо три ночи подряд там переночевать. Вот градоначальник и выделил премию для смельчаков, что решатся на это дело.

– И велика ли сумма? – оживился луу Альфин, который сильно переживал за отсутствие денег на дорожные расходы.

– Так почитай десять золотых.

– Ого, – удивился Ровнер. – Сумма за три ночи немалая. И что, охотники не нашлись?

– Отчего ж не найтись? Нашлись, конечно. Только они сбегали после первой ночи. Все как один заикались и были совсем седые. А многие так и не вернулись. Проклятое место. Не ходите туда. Сгинете. Точно вам говорю. Сгинете и не получите ни золотого.

– Хмм, – многозначительно выдал Ровнер, как только за хозяйкой закрылась дверь сарая, а сама женщина удалилась топить баню.

По спинам студентов пробежал целый табун мурашек от нехорошего предчувствия.

– Учитель. А, может, ну его, замок этот? – осторожно, стараясь не допустить в голосе панических ноток, спросил Гарш. – Мало ли что там обитает. Может, зомби какие или духи. А мы ни разу не экзорцисты. Профиль у нас не тот.

– Уважающий себя маг должен уметь все, – назидательно изрек Ровнер. – Практика так практика.

– Мы все умрем, – обреченно вздохнул Мжель.

– Отставить панику, – скомандовал учитель. – Сейчас моемся, едим и отдыхаем. А завтра утром идем записываемся на ночевку в замке.

– Ну, хотя бы поедим, – попытался найти позитив в сложившейся ситуации Гарш.

Но утешение было очень слабым и совершенно не действовало.

* * *

Ночь мягко опустилась на Тупер. Потемневший небосвод набряк тяжелыми неповоротливыми тучами, пролился дождем. Фонари на улице не горели. Впрочем, в Тупере они мало где были. Очень уж дорогое удовольствие. Поэтому темнота стояла такая, что пальцев вытянутой руки не разглядеть. Посетители едальни тетки Степаниды разбрелись по домам, а те, кто остался на ночлег, рассредоточились по лавкам, разлеглись по углам, разошлись по комнатам и видели десятый сон. Сытый Ровнер сладко сопел на своем соломенном тюфяке. И только студентам не спалось. Они убедились в том, что наставник крепко спит, прихватили лопату, выскользнули из сарая, осторожно прикрыли за собой дверь, чтобы не хлопнула и ржавые петли не заскрипели. Но петли все равно скрипнули. Парни замерли, прислушались. Не разбудил ли тихий жалобный звук учителя. Но нет. Сарай оставался тих.

– Напомните, какого лешего мы собираемся мокнуть под дождем? – недовольно вопросил Мжель, морщась.

Дождь тут же промочил домотканые рубахи, штаны, и одежда неприятно липла к телу. Он создал магического светлячка: тот давал немного света, но не грел.

– Мы должны найти доказательства вины тетки Степаниды, – охотно пояснил Гарш. – Они убивали постояльцев и должны понести заслуженное наказание.

– Забавно, – иронично хмыкнул Мжель. – Мы оставляем учителя в притоне, где его в любой момент могут убить и пустить на начинку для пирога, чтобы попробовать найти доказательства прошлых убийств?

– Учитель сам может за себя постоять, – возразил Гарш. – А наше дело правое, мы боремся за справедливость.

– И делаем это весьма интересным способом. Тащимся ночью, под дождем не пойми куда, собираемся искать не пойми что. Скорее всего, находкой станет только воспаление легких, – скептически заметил Петеш.

– Не будь таким пессимистом, – отмахнулся Гарш.

– Я реалист, – парировал эльф. – И это самый дурацкий план из тех, что я слышал.

– Но ты ведь с нами, дружище? – хлопнул его по спине Мжель.

Петеш поморщился. Панибратства он не терпел.

– Придется. Без меня вы точно влипнете в какие-нибудь неприятности.

– Это правильно. Если уж влипать в неприятности, то всем вместе, – жизнерадостно изрек Гарш, тут же вляпался в коровью лепешку и выругался. – Только же вымылся.

– А ты серьезно рассчитывал перерыть огород, не испачкавшись? – хихикнул Мжель, стараясь не наступить туда же, где измазался друг.

– Но не в дерьме же, – возмущенно откликнулся Гарш.

Один Петеш молчал. Он шествовал по раскисшей от дождя земле с таким видом, будто прогуливался по вымощенным декоративным камнем парковым дорожкам и при этом умудрялся найти самое сухое место для сапога, вызывая тем самым жгучую зависть друзей.

– С чего ты вообще решил, что тела тетка прячет на собственном огороде? – раздраженно уточнил Мжель.

– А где еще, как не здесь? – огрызнулся тот.

– Ну, мало ли. Может, они вывозили останки на телеге в лес, – нарушил молчание Петеш.

И тут из темноты вынырнули несколько темных силуэтов. Парни синхронно вздрогнули. Встреча с хозяевами огорода не сулила ничего хорошего. Гарш попытался замахнуться лопатой, но был тут же обезоружен незнакомцем.

– Ну, надо же. Почему, куда бы я ни пошла, там уже вы? – поинтересовался знакомый девичий голос.

– Может, потому что мы все едем в Академию? – напомнил Петеш.

– О! Наша шаманка нашлась, – обрадовался Гарш, осознавший, что убивать его никто не собирается.

– А я не терялась. И с чего это я ваша? – тут же возмутилась Ергест.

Глава 23

Ергест гнала коня, не разбирая дороги. Впрочем, этого и не требовалось. Она знала, в какой стороне находится Сувд. Достаточно просто придерживаться правильного направления, и рано или поздно копыта Азарга ступят на улицы столицы. С чем с чем, а с ориентацией на местности у Ергест проблем не было. Девушка выросла в Энгийн, где дороги – это земля, по которой идет твоя лошадь или катится повозка. Несколько раз жеребец чуть не сбил грудью путников, один раз едва не врезались в повозку, и только тогда Ергест решила – хватит, пора остановиться. Свернуть шею не входило в ее планы.

Место выбрала возле реки. Коню нужно пить. Да и самой вода пригодится, чтобы хотя бы позавтракать. Пришлось устанавливать защиту от нежити. Еще одну встречу с русалками она не переживет. Ергест нарубила веток для костра, благо ивняк имелся в изобилии, а недалеко на берег удачно вынесло несколько бревен. Вероятно, они лежали там с весеннего половодья и потому древесина успела хорошо просохнуть. Расстелила матрас, уселась на него, скрестив ноги. Надо было бы поспать, но сон не шел. Поэтому некоторое время просто смотрела на языки пламени, позволив разуму очиститься от мыслей.

«Если твой разум в смятении, на душе тревога, не знаешь, что